Томас Шелби (Thomas Shelby)

— Огромные потери на британской фондовой бирже отразятся на нашей экономике в обозримом будущем. Поэтому я прошу профсоюзы проявить понимание. Гибкость и готовность к сотрудничеству понадобятся нам для восстановления этой великой страны.

— Мистер Томас Шелби.

— Спасибо, господин спикер. Мой уважаемый друг, представляющий Эпинг, по причине возникшего кризиса просит членов профсоюзов проявить больше гибкости. На самом деле он хочет, чтобы рабочие отдувались за всех. Гранд-Казино Монте-Карло кажется ничтожным по сравнению с азартными играми в Лондоне и Нью-Йорке, где игроки в шелковых перчатках и касторовых шляпах, потеряв свои ставки, предлагают чистильщикам обуви их возместить. Что ж, от имени чистильщиков Южного Бирмингема и всей Великобритании, я предлагаю, тем, кто беспечно теряет свое состояние в капиталистической лотерее, учиться чистить себе обувь самостоятельно, нести свою ношу и платить за себя.

Коридоры Вестминстера очень темные. И для тех, кто пишет законы — никаких законов нет.

— Веревка теперь наша, кто же нас повесит?

— Никто тебя не повесит, Томми, ты сам повесишься.

— Хотя раньше было не по-джентльменски задавать публичным фигурам вопросы об их личной жизни или о бизнесе...

— О, можете не волноваться, я не джентльмен.

— У вас есть карта? Карта дома? Потому что я не смогу найти путь в темноте. Дело в том, что в полночь я покину свое крыло и отправлюсь искать вас. Я поверну ручку вашей спальни без единого шума, никто из служанок не услышит.

— Вы не знаете служанок.

— Услышат и падение булавки?

— Когда в доме мужчина — они слушают, дежурят по очереди.

— Что ж, пускай слушают.

— Один мужчина должен быть здесь.

— Ты права, Полли, Фредди должен быть здесь.

— В этой груди еще бьется сердце?

— Перемирие длится до рассвета.

— Согласным ирландцам и королю нужна смерть одного человека. Почему он?

— А ты спрашивал почему во Франции?

— Да.

— Так надо.

— А почему я?

— Так надо.

— В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить.

— Ну ты же пришел.

— А может, я просто проходил мимо?