Мы теперь другие. Мы были усталыми и обманутыми, мы жили в крохотных комнатушках, тайком ели сладости, но теперь мы лучезарны и блистательны. Мы уже не отдельные кто-то. Мы — часть чего-то более громадного и изумительного, чем то, что могут вообразить живые

В двух общественных местах хлопают только идиоты. В кинотеатре и в самолете, когда тот приземляется.

Писатели восемнадцатого века — да и семнадцатого — были в основном повествователи. Девятнадцатый век украсил голые ветки повествования цветными изображениями.

Наш век — победа изображения над повествованием. Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным.

По какой-то странной причине отстукивание друг другу посланий на клавиатуре зачаровывает вас. Даже если это у вас получается в десять раз медленнее, чем если бы вы говорили те же слова просто по телефону.

И всё из-за этих проклятых поездов. Всё из-за чёртовых поездов. Во всём виноваты поезда. Поезда — во всём виноваты. Надоели!