По телу пробежал откровенный холодок и дрожь. Что-то дико нежное таилось в ее ласковых руках, но и что-то невероятно опасное не позволяло мне припасть безумию с ней.

— Что ты мне ещё не рассказал?

— Почему ты считаешь, что я вечно что-то скрываю?

— Потому что ты вечно всё скрываешь!

Он чувствовал себя чужим, заглянувшим в параллельную вселенную, к которой не принадлежал.

Эшли был из рода мечтателей — потомок людей, из поколения в поколение посвящавших свой досуг раздумьям, а не действиям, упивавшихся радужными грезами, не имевшими ничего общего с действительностью. Он жил, довольствуясь своим внутренним миром, ещё более прекрасным, на его взгляд, чем Джорджия, и лишь нехотя возвращался к реальной действительности. Взирая на людей, он не испытывал к ним ни влечения, ни антипатии. Взирая на жизнь, он не омрачался и не ликовал. Он принимал существующий миропорядок и своё место в нём как нечто данное, раз и навсегда установленное, пожимал плечами и возвращался в другой, лучший мир — к своим книгам и музыке.

Все наши сетования по поводу того, чего мы лишены, проистекают, мне кажется, от недостатка благодарности за то, что мы имеем.