Коп сможет опознать итальянцев, и они вынуждены будут залечь на дно. А мы цыгане — мы уже на дне.
— Вот это удар. У него в перчатках подковы, что ли?
— Нет, только сила отца и характер матери.
Коп сможет опознать итальянцев, и они вынуждены будут залечь на дно. А мы цыгане — мы уже на дне.
— Вот это удар. У него в перчатках подковы, что ли?
— Нет, только сила отца и характер матери.
Я осмотрел склад, он мне нравится. Печи, чтобы плавить серебро, канал, чтобы сплавлять.
— Я поеду назад.
— Майкл, ты второй в списке Луки Чангретты.
— Я поживу в отеле.
— О том, что ты живешь в отеле буду знать я, те, кто отвезет тебя туда и те, кто там работает. Отели стоят на месте, там ты будешь как мишень. А эти люди не знают, где будут завтра, путь им указывают листья и вороны.
— Итак, вашего брата ждет петля, а вашего кузена пять лет за поджог. Кроме того, все ваши люди сейчас в смятении, как в Бирмингеме, так и в Лондоне.
— Чего вы хотите?
— Чего я хочу? Я вас не понимаю.
— Я уже согласился совершить убийство ради вас. Так чего вы хотите от меня?
— Видите ли, в чем дело, соглашение и гарантии — немного разные вещи, не так ли? Понимаете, я стал плохо спать и дело тут не в запахе или шуме. Меня мучают сомнения, осознание того факта, что Томми Шелби не боится смерти. Таким образом, угрожать вашей жизни будет явно недостаточно. Чтобы заставить вас подчиниться мне в определенный день, мне нужно управлять судьбами ваших родных.
— Ты будешь стоять на сцене, когда этот невменяемый стрелок под кокаином будет целится в человека в метре от тебя?
— Добро пожаловать в семью, Оберама.
Я бы перебил вас всех, но моя мама хорошо тебя знает. Она сказала, что для тебя будет хуже продолжать жить, потеряв все, что ты имел.
— Я мог убить вас, как только вошел сюда, но я хочу, чтобы вы были последним. Я хочу, чтобы вы увидели смерть всех членов вашей семьи. Моя мама говорит, что это ранит сильнее всего. У вас есть свои традиции чести, у нас тоже. Я мог бы не посылать вам черную руку и вы были бы убиты в ночи, даже не зная причины. Но я хочу, чтобы вы знали и хочу предложить вам вести эту вендетту с честью.
— Ни гражданских, ни детей.
— И без полиции.
— Добро пожаловать в Бирмингем, мистер Чангретта.