…так что меня дурно приняли бы здесь и на меня дурно посмотрели бы там, если бы я принял ваше предложение, ваша светлость.
Нужны Парижу деньги, се ля ви,
А рыцари ему нужны тем паче.
Но что такое рыцарь без любви?
И что такое рыцарь без удачи?
…так что меня дурно приняли бы здесь и на меня дурно посмотрели бы там, если бы я принял ваше предложение, ваша светлость.
Нужны Парижу деньги, се ля ви,
А рыцари ему нужны тем паче.
Но что такое рыцарь без любви?
И что такое рыцарь без удачи?
Век честных рыцарей прошел. Известно, что порой мир гордых женщин окружен бессовестной игрой.
Властители всегда требуют не того, что заслужили, а того, что, по их мнению, им следует по их положению.
Гасконь, Париж, друзья, надежды, грёзы,
Мы часто лили кровь и редко слёзы,
Я убивал, но смерти я не видел,
Колоть — колол, но разве ненавидел.
Я понял, смерть впервые здесь, за дверью,
Сказал — мертва, и сам себе не верю.
Стою среди друзей я, как в пустыне,
И что мне от любви осталось ныне,
Только имя...
Муж не станет ходить из дома в дом и сообщать соседям, что жена его потаскуха. Таким способом он не спасет своей чести. Потому что жена его неотделима от его дома. Позоря ее, себя он не облагородит.
– Не быть тебе офицером! Я тебе честь отдавать не стану!
– Куда Вы денетесь, сэр?
– Ещё двадцать отжиманий!
Если писать только о добре, то для зла — это находка, блеск; если писать только о счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце концов не будут их замечать, если писать только о серьезно-прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным. И в тишине уходящей осени, овеянный ее нежной дремотой, в дни недолгого забвения предстоящей зимы, ты начинаешь понимать: только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом — слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми.