Я научился ценить музыку, я увидел в ней некую панацею, универсального целителя. Я понял, что музыка — это возможность проникнуть туда, где меня примут и полюбят; туда, где нет ни правил, ни догм.
Несмотря на то, что у меня с отцом было так много общего, я не хотел признаться себе в том, что похож на него.
Я всегда верил в то, что отдельно взятый человек умён изначально. В отличие от толпы, которая глупа.
В детстве мы все считаем, что наши семьи абсолютно нормальны, но с годами многие иллюзии разрушаются.
Единственное, чего я не мог понять — испортила ли меня средняя школа или, наоборот, возвысила. Может быть, произошло и то, и другое, ведь развращение и просвещение часто оказываются неразделимыми.
Моя слабость превращалась в силу, уродство — в красоту,
Апатия к миру — в желание спасти его. Я стал парадоксом.
Сейчас, как никогда прежде, я стал верить в себя
Вообще-то я рос маменькиным сынком, испорченным мамой и неблагодарным ей за это... Она хотела, чтобы я был похож на неё, зависел от неё и никогда не покидал её.
Вы чувству моему близки. И думам
заветным. Те мгновения равны
иным часам с безбрежным белым фоном,
когда ищу звучаний тишины.
О музыка! Ты властвуешь над шумом,
тобой в едином звуке воплощенным, -
нанизывай жемчужин ожерелье...
Что вызывает у меня гнев, так это высокомерие некоторых людей. Они не слушают нашу музыку, они заранее решили, что она им не нравится.
Чего я только ни делал, чтобы играть в какой-нибудь группе. Я шатался по стране с гитарой наперевес, переезжая с места на место — только бы меня услышали. Я помню рождественскую ночь на дороге, которая вела черт знает куда, и была полностью покрыта снегом. Надо очень любить музыку, чтобы жить так.
После музыки такое же опустошение, как после любви, — но менее растравительно, потому что в тебе одном.
Cлайд с цитатой