сарказм

— Хочу кое-что тебе показать?

— Что-то на грани сексуального домогательства?

— На грани? Я плохо стараюсь…

— Пацан вот-вот совершит первое убийство.

— Без обид, но раз ты всё знаешь — скачи тогда в прошлое и убей его ребёнком. Даже так — скачи ещё дальше и убей Гитлера!

— Моё устройство для перемещений может сбоить на дальних перебросах. У меня два заряда: один в эту сторону, второй в обратную.

— Что ж... Сценарий писали на коленке.

— Вас, похоже, злит моё везение, а я думала мы друзья.

— Сомневаюсь, что вы могли так ошибиться.

— Ты что, не понимаешь, какая это для тебя честь? Не понимаешь, какой я здесь важный человек?

— Прекрасно понимаю, — ответила Катарина. — Ты — маленький мальчик в кожаных шортах, который ходит в магазин за перьями для авторучки Фюрера. Возможно ли это недооценивать?

— Что мы делаем..? Зачем..?

— Мы ищем тропу. Девчонка здесь не зря остановилась. Должна быть тропа. Мы ходим зигзагами, чтобы выйти на неё.

— Ах, так мы зигза-агами, оказывается, ходим! А я думал, мы просто кружим на месте.

— Да помолчите Вы! Мы правильно идём.

— Интересно, куда мы идём… Правильно.

Есть такая штука, как «патриотизм», означающая, как правило, приблизительно то, что навозную кучу посреди родного огорода предписано любить на разрыв аорты, в то время как клумба с георгинами во дворе соседа ничего, кроме гадливого омерзения, вызывать не должна.

— Как вы сегодня поздно, — сказала она. — Только что встали?

— День уж очень славный. Захотелось полежать в постели и помечтать о том, как хорошо на улице.

Недавно у нее был день рождения, ей исполнилось тринадцать, и с тех пор она полагала, что сарказм — высшее проявление изощренного ума.

— Я учусь и развиваюсь, — она не опускала глаз. — Я уже не плачу в уголке. Отплакала своё. Этот этап пройден.

— Нет, ты себя обманываешь. У тебя многое еще впереди. И сарказм не защитит тебя от этого. Особенно, если он искусственный и плохо скопированный.

— Приплачивать за иронию?

— Нет – ирония бесплатно, а за сарказм беру втридорога!