— Мама, что с тобой?
— Мне вдруг стало холодно... Как будто здесь пятьдесят градусов... Наверное, сквозняк.
— Холодный ветерок — верный признак дома с привидениями.
— Домов с привидениями не бывает.
— Угу. Так же, как не бывает мумий.
— Мама, что с тобой?
— Мне вдруг стало холодно... Как будто здесь пятьдесят градусов... Наверное, сквозняк.
— Холодный ветерок — верный признак дома с привидениями.
— Домов с привидениями не бывает.
— Угу. Так же, как не бывает мумий.
— Вы однажды сказали, что к иронии прибегают из трусости. Надо смотреть на вещи прямо. Не могли бы вы пояснить?
— Ирония — вещь обманчивая. Когда с насмешкой или иронией говоришь о ситуации, в которой находишься, то кажется, что не поддаешься обстоятельствам. Но это не так. Ирония не дает уйти от проблемы или подняться над ней. Она продолжает удерживать нас в тех же рамках. Хоть и отпускаешь шутки по поводу чего-либо отвратительного, все равно продолжаешь оставаться его пленником. Если видишь проблему, надо с ней бороться. Одной лишь иронией никогда не победишь. Ирония — порождение психологического уровня сознания. Есть разные уровни: биологический, политический, философский, религиозный, трансцендентный. Жизнь — трагическая штука, так что иронии тут недостаточно.
«У вас прекрасное здоровье, Дорис, — заявил доктор Раш. — Доживете до ста лет». Вот она, ирония судьбы.
Очень часто нам легче истребить друг друга, чем сгладить различия между нами. В этом заключается космическая ирония человеческой природы.
Я принял за правило всё говорить не иначе, как скрыто или изящно, с насмешкой над самим собой, или косвенно, в форме «мыслей о разном».
Набив брюхо, хорошо вздремнуть, но разве заснешь после половинки паршивого, дешевого завтрака!
— Теперь мы знаем точное местоположение Повелителей зла! Вероятно, нам стоит вылетать прямо сейчас.
— Можете лететь без меня. Я занят, и мне нужно время на лабораторные исследования.
— ...
— Какими идиотами нужно было быть, чтобы назваться «Повелителями зла»! Я вам не нужен для этой миссии.