ирония

Сильнейший признак отчуждения во взглядах двух людей состоит в том, что оба говорят друг другу иронические вещи, но никто из них не чувствует иронии в словах другого.

— Да, это было полезно.

—  В самом деле?

— Нет. Иронизирую. Или это называется сарказм? Никогда не понимал разницы.

— Ирония умнее, сарказм ядовитее. Очевидно, это скорее сарказм.

— Ну что ж, начнем... Итак, что же в нем хорошего? А: УМ — в высшей степени проблематичен; Б: Душа — потёмки; В: характер — зигзагами... Что еще?

— Так... Что же в ней всё-таки хорошего? Ну то, что дурдом по ней плачет — это ясно. Но для начала надо все же за что-то зацепиться... Но за что? Ножки... ножки, как у козы рожки; фигура... спроси что-нибудь полегче; мордашка... мордашка — промокашка. Бред какой-то! Как она меня в это лихо втравила.

Ирония делает человека глубже, масштабнее, открывает ему путь к спасению на более высоком уровне.

— Это был очень рискованный план.

— Большие риски — большие награды! Единственная игра, в которую стоит играть.

— Тебе, может, и стоит. Ему — нет.

— Это мне и нравится в тебе, звёздно-полосатый: твой стакан всегда наполовину полон. Простоквашей.

— Она унаследовала твоё дурацкое чувство юмора, Белов...

— Это всего лишь ирония, говорят, она признак высокого интеллекта.

— Слава Тебе, Господи. Дожила до тридцати восьми лет — наконец-то узнала правду жизни.

— А вот сарказм говорит о неудовлетворённости жизнью.

Вот потеряю руки, ноги, голову и возраст, дату рождения и дату смерти, национальность и образование, вот потеряю имя и фамилию, и будет хорошо.

Солнце никогда не зайдёт над Британской империей, потому что бог не доверяет британцам в темноте.