— Я пойду, а ты ее защищай.
— Но вас же убьют!
— Мадам, еще ни один Ватевилль не умер в собственной постели. Если на то будет воля божья — увидимся в Версале.
— Я пойду, а ты ее защищай.
— Но вас же убьют!
— Мадам, еще ни один Ватевилль не умер в собственной постели. Если на то будет воля божья — увидимся в Версале.
— Знакома ли тебе древняя арабская поговорка: «Не суди о фонтане...
— ... не испив из него воды».
— Значит, ты знаешь ее?
— Это не древнее выражение, не поговорка и уж тем более не арабская. Это слова Жана де Лафонтена, моего друга, французского поэта и баснописца. Вы читаете слишком много и слишком быстро, в конце концов вы рискуете спутать Библию с Кораном.
— У женщин нет души!
— Мне уже говорил об этом ваш друг, посол персидкого шаха.
— Почему ты пыталась заколоть его?
— Он хотел взять меня силой.
— Ему это удалось?
— Меня спасли.
— Здесь тебя никто не спасет.
— Но здесь и нет никого, кто взял бы меня силой, не так ли?
— Ты хочешь продать Плесси-Бельер? Дом, где ты родился, фамильный замок?
— Старая, заставленная груда камней.
— Место, где ты провел детство, где мы впервые поцеловались. Нельзя продавать детство, Филипп.
— Этот тип оплёвывает двор и короля, прочтите.
— «Куда плывут наши экю, мой друг, в карман двору и...» [Анжелика смеется над продолжением]
— Если вы смеетесь, это доказывает, что он опасен.
— Мои люди охраняют все двери, таков приказ короля, но у вас есть ваш подземный ход.
— Там заперто. Что же мне делать теперь?
— Запертые двери следует сломать, чтобы чистый воздух прошел сквозь них между колонн храма. Это слова не мои, так сказал Соломон.
Я твой командир! Когда доберемся до Франции, там ты снова станешь вельможей, а я простым крестьянином. А пока что, наполни фляги водой!
— Зачем вы дали убежище этому изгнаннику?
— Его преследовали за мое спасение!
— Вы сделали его своим любовником?
— Я свободная женщина.
— Нет, вы не свободны!
— Только потому, что вы меня пожелали?
— Возможно, он изменился. Тот граф де Пейрак, которого вы знали, сгорел на Гревской площади.
— Пусть у него не будет ни титула, ни денег, все равно, Жоффрей останется собой.
— Может быть и так, но вы и сами за это время стали маркизой дю Плесси-Бельер.
— Я думала, что он умер. Его не было. А я всего лишь женщина...
— Он любил не обычную женщину, он любил Анжелику.
— Ты признаешь, перед моим народом, что поднимал меня на смех?
— Ты не можешь меня убить, повелитель, ты дал слово.
— Ты мне нравишься, Колен Патюрель.
— Ты мне тоже нравишься, правитель.
— Твой главный недостаток — гордость. Ты хочешь быть выше меня.
— Есть лишь одно средство — укоротить меня на голову.
— На этот раз ты пересек все границы. Пожалуй, я соглашусь с твоим выбором.