Ты не ведешь переговоров, когда обороняешься.
— За сколько ваш костюм?
— Он за счёт заведения... Или оно сгорит.
Ты не ведешь переговоров, когда обороняешься.
— Я возблагодарил Бога и вашего короля за спасение, хотя с тех пор он менял только унижает.
— Кто — Бог или король?
— Иногда оба.
— Я работаю на благо нашего дела.
— Ты горюешь. А когда ты горюешь, ты принимаешь неверные решения.
— Согласным ирландцам и королю нужна смерть одного человека. Почему он?
— А ты спрашивал почему во Франции?
— Да.
— Так надо.
— А почему я?
— Так надо.
— Скрыв имя, которое, наверняка, тебе известно, ты подтвердил, что пошел на сделку с этими людьми. Это ты рассказал им про туннель, ты рассказал им про сделку с Советами. И второе, тот, о ком ты умолчал — мой враг, иначе ты бы не покрывал его. Ты перешел черту, Алфи. Мой сын у них в заложниках!
— И какую же черту я, по-твоему, пересек? Сколько отцов, сколько сыновей ты порезал, убил, порешил как скот! Виновных и невинных! Ты отправил их прямо в ад! А теперь ты стоишь здесь и осуждаешь меня? Стоишь здесь и говоришь, что я пересек какую-то черту! Если хочешь выстрелить в меня, найди для этого какую-то достойную причину.
— Хорошо сказано, Алфи, очень хорошо.
— Томми, я не знал, что они заберут твоего мальчика...
— Да, я это понял.
— Суть сделки я изложил в записке, а также снял вам номер в отеле Мидленд, назовите мое имя и город к вашим услугам.
— Хотите впечатлить меня, мистер Шелби?
— Еще в конверте лежит чек на пятьсот фунтов, для вашей жены. Она сможет купить черное платье, нанять черных лошадей с черным плюмажем, черную повозку для вашего тела, если вы нарушите наше перемирие. А теперь наслаждайтесь городом, который я представляю.
— Нам нужно большей людей. Я обратился к Обераме Голду.
— Нет, нет, Том! Я приведу пятьдесят парней Ли. Хороших парней, Том.
— Мне нужны не хорошие парни, а плохие.