Пять за мир, два за перемирие, один воздержался. Да начнется война.
— Какая жалость, я так хотел убить вас!
— Перед вами длинная очередь.
Пять за мир, два за перемирие, один воздержался. Да начнется война.
— Теперь мы сможем похоронить его по-настоящему, в вырытой нами могиле.
— Да, на вершине холма. Там ему понравится. За Дэнни Уизбенга! Чтобы мы все умерли дважды.
— Томми, нам дали худшую работу.
— Да, а мы еще и сами вызвались... Иногда это длится целую ночь... Я лежу здесь и слышу лопаты и кирки... за стеной, там. И молюсь, что солнце взойдет раньше, чем они докопают. Нет, я не молюсь — я надеюсь. И иногда получается — солнце побеждает. Но чаще всего — лопаты побеждают солнце.
Там, во Франции, я привык смотреть как умирают люди, но не привык к виду умирающих лошадей, они тяжело умирают...
— Мы этой штукой лошадей натираем.
— А я и есть лошадь.
— Будь ты лошадью — тебя бы пристрелили, все кости переломаны.
— А кто рассказал все полиции?
— Знаешь, Джон, учитывая, какой я умный, выходит, что это мог быть только я.
— Войну нужно отложить.
— Ваш брат оставил мне гранату.
— Он извиняется. Вы оставили мины.
— Я тоже извиняюсь.
— Ты произнес прекрасную речь, что веришь в равные права для женщин компании, но когда доходит до дела, ты нас не слушаешь. Ты не доверяешь женщинам? Томас, это была всего одна женщина, может пора ее забыть?
— Забыть кого?