Знаешь ли ты, что письмо это я писала минимум тысячу раз?
Писала мысленно, писала на песке пляжа, писала на самой лучшей бумаге, какую только можно купить в Соединенном Королевстве, писала авторучкой у себя на бедре. Писала на конвертах пластинок с музыкой Шопена.
Я столько раз писала его…
Но так и не отослала.
Нил — это планета. Типа Сатурна. А мы вроде как маленькие Луны вокруг него. Разве планеты пишут письма своим спутникам?
Опоздает письмо. Время сложится в лед и застынет, превратится в итог и исток, в бесконечный вокзал, на который надышит слежавшийся к вечеру иней: Опоздали стихи. Опоздали. И ты опоздал.
Ясный мой свет, ты напиши мне слезою дождя на мокром окне.
Ясный мой свет, ты напиши мне весенним лучом на белой стене.
Надо написать письмо в Дублинский городской совет: «Уважаемый сэр или мадам, будучи пользователем инвалидного кресла с суицидальными наклонностями, я должен заявить протест против невнимания к нуждам подобных мне. Ни один из мостов не оборудован удобным доступом к парапету, что мешает инвалидам осуществить своё право на прыжок в воду».
– Что-то с отцом?
– Учитель меня ударил и выкинул мелки в снег… Мэй Честер сказала, что я стащила мелки из миссии, а я ответила, что не дам ни одного. И она сказала мистеру Дэвису, что они у меня в парте… Так всё и вышло…
– Надо избить его, его же тростью!
– Джо! К насилию прибегать нельзя… Я напишу ему письмо.
– То-то он испугается.
... ездить на пикник, спать после обеда на берегу реки, есть персики, креветки, круассаны, слипшийся рис, плавать, танцевать, покупать себе туфли, белье, духи, читать газету, глазеть на витрины, ездить на метро, следить за временем, пихать тебя в постели, чтобы ты подвинулся, стелить белье, ходить в Оперу, съездить в Бейрут, в Вену, посещать бега, ходить за покупками в супермаркет, готовить барбекю, злиться, потому что забыл уголь, чистить зубы одновременно с тобой, покупать тебе трусы, стричь газон, читать газету из-за твоего плеча, отнимать у тебя арахис, ходить по погребкам на Луаре и в Хантер-Вэлли тоже, идиотничать, трепаться, познакомить тебя с Мартой и Тино, собирать ежевику, готовить еду, съездить еще раз во Вьетнам, поносить сари, будить тебя, когда ты храпишь, сходить в зоопарк, на блошиный рынок, поехать в Париж, в Лондон, в Мелроуз, на Пикадилли, петь тебе песенки, бросить курить, попросить тебя подстричь мне ногти, покупать посуду и всякую ненужную всячину, есть мороженое, смотреть на людей, выиграть у тебя в шахматы, слушать джаз, регги, танцевать мамбу и ча-ча-ча, скучать, капризничать, дуться, смеяться, щекотать тебя, приручить тебя, подыскать дом с видом на луг, где пасутся коровы, нагружать доверху тележки в супермаркетах, побелить потолок, сшить шторы, часами сидеть за столом с интересными людьми, дергать тебе за бородку, подстричь тебе волосы, полоть сорняки, мыть машину, любоваться морем, перебирать барахло, звонить тебе снова и снова, ругаться, научить вязать и связать тебе шарф, а потом распустить это уродство, подбирать бездомных кошек, собак, попугаев, слонов, брать напрокат велосипеды и не кататься на них, валяться в гамаке, перечитывать бабушкины комиксы 30-х годов, перебирать платья Сюзи, пить в тенечке «Маргариту», жульничать, научиться гладить утюгом, выбросить утюг в окно, петь под дождем, сбегать от туристов, напиться, выложить тебе все начистоту, а потом вспомнить, что этого делать нельзя, слушать тебя, держать за руку, подобрать утюг, слушать песни, ставить будильник, забывать чемоданы, остановиться на бегу, выбрасывать мусор, спрашивать, любишь ли ты меня по — прежнему, ссориться с соседкой, рассказывать тебе о моем детстве в Бахрейне, описывать перстни моей няньки, запах хны и шариков амбры, делать наклейки для банок с вареньем...
И все в том же духе страница за страницей. Страница за страницей. Я перечислил тебе, что пришло в голову, что вспомнил. Это было невероятно.
— И как давно ты этим занимаешься?
— Начала, как только ты ушел.
— Но зачем?
— Потому что мне скучно, — веселым тоном ответила она, — представь себе — я умираю от скуки!
Читать письма — почти то же самое, что вести психотерапевтический прием, где человека необходимо слушать. Люди — это те же книги, говорю я себе, но читать их труднее, не захлопнешь, если не нравятся.
Писать письмо бы мне пристало,
Лишь на одном дыханьи… Мало,
Что могут выразить слова,
Бумага, будто покрова
На головах у женщин в храме,
Чтоб грех прикрыть, но благо с нами,
Не будет святостью грешить
Огонь лампад… сим дорожить,
Нам не придется для закона,
Чему обязана корона,
Держав со строгостью границ...
Лететь дано, как стае птиц
Лишь мыслям. Друг мой, улови,
Рекою бурною в крови
По венам жаркою волной
Течет наш разговор с тобой.
Откуда б реки не текли,
И как бы ни были вдали,
У них одно предназначенье -
Пересекая много стран
Познать безбрежный океан.
Ты знаешь времени советы,
И пыль, и тени, и обеты,
Все исчезает в сладкий миг...
Что ты из слов моих постиг?
Росу из утренней зари,
Что шепчет вновь, не говори?
Не говори и не клянись,
Пусть будет это верой в жизнь,
Что подает Святой Грааль,
В котором радость и печаль…
Рубиновая чаша до краев
Наполнена нектарами богов,
Глоток… и вкус познав блаженный,
Ты ароматом упоенный,
Познаешь сущность бытия,
Где я есть ты, а ты есть я.
Читая «Ларину», девица,
Решила первой не писать.
Она теперь одна – синица,
О письмах только ей мечтать.
Cлайд с цитатой