книги, литература

Пока мы читаем книги, есть надежда, что они от скуки не начнут читать нас.

Написать бы такую книгу о войне, чтобы от войны тошнило, и сама мысль о ней была бы противна. Безумна. Самих генералов бы тошнило…

О, я продал бы книги свои и жилет

(Весною они не нужны)

Я не пил водки, не путался с девицами, — эти два вида опьянения души мне заменяли книги, но чем больше я читал, тем более трудно было жить так пусто и ненужно, как, мне казалось, живут люди.

Прощай же, книга! Для видений — отсрочки смертной тоже нет. С колен поднимется Евгений, — но удаляется поэт. И все же слух не может сразу расстаться с музыкой, рассказу дать замереть... судьба сама еще звенит, — и для ума внимательного нет границы — там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, и не кончается строка.

Хорошо это или плохо, но литературой движет кое-что выше денежных интересов.

Я буквы выучил ещё до школы,

и это было сладко и рисково...

Но я любую книжную лавину

бесстрашно сокращал наполовину.

Природа

и другие «трали-вали»

меня совсем не интересовали.

Читал я от заката до рассвета, —

сюжета требовал от книг!

Сюжета!

И ничего не принимал взамен...

Стать грамотным

я так и не сумел.

К некоторым книгам я не позволяю прикасаться даже самым близким. Чтобы случайно не поверили их лжи.

Я не знаю, может ли музыка наскучить музыке, а мрамор устать от мрамора. Но литература — это искусство, которое может напророчить собственную немоту, выместить злобу на самой добродетели, возлюбить свою кончину и достойно проводить свои останки в последний путь

На самом деле существует только одна повесть. Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое.