Вера Полозкова

Так любое «иди ко мне» слышишь как «и дико мне».

А нейтральное «it’s a lover» -

Как «it’s all over».

Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – всё, не выношу, не судьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто чёрный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, — родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.

Буду реветь, криветь, у тебя же ведь

Времени нет знакомить меня с азами.

Столько рыдать – давно уже под глазами

И на щеках лицо должно проржаветь.

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки

как они подпевают радио, стоя в пробке

как несут хоронить кота в обувной коробке

как холодную куклу, в тряпке

как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,

чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;

как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами

слишком чудесные и простые,

чтоб оказаться нами.

От Кишинева и до Сент-Луиса

Издевается шар земной:

Я ненавижу, когда целуются,

Если целуются не со мной

Мы найдемся, как на концерте, —

Дело просто в моей ленце.

Я подумываю о смерти —

Смерть икает на том конце.

И еще о том, как на зданье центральной ратуши

Ночью памятник старый мочится,

Говорил он юной литераторше –-

Аб-сурдопереводчице.

Город носит в седой немытой башке гирлянды

И гундит недовольно, как пожилая шлюха,

Взгромоздившись на барный стул; и все шепчут: глянь ты!

Мы идём к остановке утром, закутав глухо

Лица в воротники, как сонные дуэлянты.

Не выдумывай себе трагедий никаких. Как-нибудь образуется всё.

Я хочу быть немного Бродским —

Ни единого слова зря.

Не окрыляет. Не властвует. Не влечёт.

Выброшено. Развеяно у обочин.

Взгляд отрешен или попросту обесточен.

Официант, принесите мне гамбургский счёт.

И он делается незыблемым, как штатив,

И сосредоточенным, как удав,

Когда приезжает, её никак не предупредив,

Уезжает, её ни разу не повидав.

Она чувствует, что он в городе — встроен чип.

Смотрит в рот телефону — ну, кто из нас смельчак.

И все дни до его отъезда она молчит.

И все дни до его отъезда они молчат.

Она думает — вдруг их где-то пересечет.

Примеряет ухмылку, реплику и наряд.

И он тоже, не отдавая себе отчёт.

А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят».

И она отвечает:

«Чёрт».