Вера Полозкова

Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.

Вот был город как город, а стал затопленный батискаф,

Словно все тебя бросили, так и не разыскав,

Пожила, а теперь висишь как пустой рукав

У калеки-мальчика в переходе.

— Разлюбила тебя, весной ещё. — Да? Иди ты!

— Новостные сайты читай. — С твоими я не знаком.

И смеется. А все слова с тех пор — паразиты:

Мертворожденными в горле встают комком.

— Разлюбила тебя, афишами посрывала!

— Да я понял, чего ты, хватит. Прости, что снюсь.

И молчит, выдыхая шелковый дым устало,

И уходит, как из запястья уходит пульс.

Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали,

И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно

И огромно, как обрушение бастиона.

Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами,

От того, что сердце колотится баскетбольно,

Будто в прорезиненное покрытие стадиона.

Моё сердце решает, где ему жить, и выбор,

Как всегда, не в пользу твоей страны.

— Рассказать ему? – Бровь насупит.

Да и делать-то будешь что потом?

— А исчезнуть? Как он поступит?

— Не умрет. Все приходит с опытом.

— А не любит? – Ну значит – stupid,

Пусть тогда пропадает пропадом.

Слушай, нет, со мной тебе делать нечего.

От меня ни добра, ни толку, ни просто ужина –

Я всегда несдержанна, заторможенна и простужена.

Я всегда поступаю скучно и опрометчиво.

Не хочу ни лести давно, ни жалости,

Ни мужчин с вином, ни подруг с проблемами.

Я воздам тебе и романами, и поэмами,

Только не губи себя – уходи, пожалуйста.

Устанешь быть лирическим героем — Так просто пообедать заходи.

Забери меня

Изнутри меня.

Покажи, как бывает

Вне меня.

— У тебя перепуганный вид, детка.

— Не льсти себе. За «детку» убивать надо, конечно.

— Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Тут ничего от меня не зависит, детка.

— Ах ты свинья. Да, пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас. Леденящий. Ну?