По ночам на кухнях жарких
Время стынет в кофеварках,
Зажигалки греют воздух —
Тратят свою кровь.
Веером раскрыты карты
лиц,
Будильник строит кварты,
И дрожат координаты
Стен и потолков.
По ночам на кухнях жарких
Время стынет в кофеварках,
Зажигалки греют воздух —
Тратят свою кровь.
Веером раскрыты карты
лиц,
Будильник строит кварты,
И дрожат координаты
Стен и потолков.
Ночь в деревне завидует ночи в городе,
Говорит: — Ну какая же ты ночь? Ты свет,
Ты в витринном, фонарном, трамвайном золоте
И полночи не спишь, и отбоя нет
В заведеньях ночных от веселой публики,
И расходятся за полночь из гостей
Музыканты, актеры, девицы, жулики,
Развлекая тебя, ты полна страстей.
Городская мрачнеет, не соглашается,
Говорит деревенской: — Ты так тиха,
Только ветер вздохнет, только пес разлается,
Птица вскрикнет, зарывшись в твои меха
И шелка, да машина подкрасит фарами
На дорогу с реки набежавший пар.
Только кто-то к окну подойдет, кошмарами
Сна напуган — и звезды стряхнут кошмар.
Нельзя допустить, чтобы душа оставалась пустой. Пустота и возникающий в ней вакуум притягивают тех.
Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах... А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо...
Что ни случись — все к лучшему, встречи и расставания.
Всё здесь по воле случая — трудно сказать заранее...
Наступит полночь в тишине,
ты набери в ладошку звезды,
купайся в лунном серебре,
ко сну не возвращайся поздно.
Плети из трав венки полей,
и мак вплети, как чьи-то души,
росу пречистую испей,
молчи, смотри и просто слушай...
Всю эту ночь мы переживали, что где-то там живут тёмные версии нас самих. А что если мы и есть эти тёмные версии?
Ночь распростерлась надо мной
И отвечает мёртвым взглядом
На тусклый взор души больной,
Облитой острым, сладким ядом.
И тщетно, страсти затая,
В холодной мгле передрассветной
Среди толпы блуждаю я
С одной лишь думою заветной:
Пусть светит месяц – ночь темна.
Пусть жизнь приносит людям счастье, —
В моей душе любви весна
Не сменит бурного ненастья.