Молчание — лучший спутник скорби. И слова, даже самые успокаивающие, редко что-то меняют.
Чем сильнее и чище чувство — тем глубже скорбь.
Молчание — лучший спутник скорби. И слова, даже самые успокаивающие, редко что-то меняют.
Я думаю, что в большинстве своем человеческие мозги недостаточно крепки, чтобы в современном обществе пройти путь криминального психолога и выйти с другой стороны целыми и невредимыми. Тот, кто решает подвергнуться такому давлению, неизбежно должен будет поплатиться, а цена слишком велика.
Почему не пишу? Да, наверное, просто некстати.
Было всё хорошо. Не хотелось словами спугнуть,
Что в словах не один, даже самый изящный писатель,
Не сумеет, как есть, рассказать, чтобы выдержать суть.
Должен быть специальный закон, ограничивающий продолжительность траура. Свод правил, которые говорили бы, что просыпаться в слезах можно, но не дольше месяца. Что через сорок два дня твое сердце не должно замирать, оттого что тебе показалось, будто ты услышала ее голос. Что ничего не случится, если навести порядок на ее письменном столе, снять ее рисунки с холодильника, спрятать школьную фотографию и доставать, только если действительно захочется посмотреть на нее. И это нормально, когда время без нее измеряется так же, как если бы она была жива и мы считали бы ее дни рождения.
— Мне жаль, что Хельга умерла. Мы давно знали друг друга, я был еще мальчишкой.
— Я тоже умер, Бьорн. Часть меня умерла вместе с дочерью Ангрбодой. Еще часть с Рагнаром. А последняя часть того, кто раньше был Флоки, умерла вместе с моей милой Хельгой.
И эта новая весна нам не вернёт
Всё, что мы растеряли.
Кто знал, что новая весна
Тебя убьет?
Нет, мы не знали.
Молчаливый слуга, провожавший молодого человека к спальне умирающего, настолько слабо освещал путь своему хозяину, что смерть, найдя себе помощников в стуже, безмолвии и мраке, а может быть, и в упадке сил после опьянения, успела навеять на душу расточителя некоторые размышления: вся его жизнь возникла перед ним, и он стал задумчив, как подсудимый, которого ведут в трибунал.
Не важно, как ты прожил свою жизнь. Не имеет значения, был ли ты богат, чего ты достиг, кого ты знал и какие надежды питал. В конце всех нас ждет одно и то же — все мы умираем.