Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.
Он называл курьезным всё, что превышало меру его понимания, и поэтому жил среди легиона курьезов.
— Я сделал это!
— Сделал что, Алекс? Взял под контроль свою чернокожесть? О, подожди, очевидно, нет...
— У тебя есть какие-нибудь порочные фотографии? — невинно поинтересовался я.
Ирэна на секунду прекратила хрустеть.
— Насколько порочные? – уточнила она. — Поскольку имеются фотографии, где я вешу семьдесят пять килограммов. С моей точки зрения — это безнравственно.
Зеркало в последнее время меня радовало. Раньше я была очень стройной, даже, пожалуй, худой. Родственники постоянно подозревали меня в анорексии и настойчиво кормили, чуть ли не с ложки, когда я появлялась у них в гостях. На самом же деле просто у меня было такое телосложение. После тридцати вдруг оно изменилось, и я превратилась в довольно пухленькую маленькую женщину, которая совершенно не знает, что делать с внезапно появившимися формами. Поначалу я стыдилась своей полноты, но потом поняла, что быть полненькой гораздо приятнее, чем худой. Во-первых, меня перестали навязчиво закармливать родные. А во-вторых, стало приятно смотреть на себя в зеркало.
– Я с этим психом драться не буду! – отрезал «принцесса Нея». – Он меня сегодня уже один раз убил на полетах. И снова лезть в «воскрешалку» мне совершенно не хочется. Сами с ним спаррингуйте!
– И ничего я не псих, – обиделась я. – Уже и пошутить нельзя…
– Шутник, значит? – прищурился мастер Аль’Мортиц, окидывая меня быстрым оценивающим взглядом темных глаз.
– Угу. Еще и умный, – хмуро подтвердила я.
– Кошмарное сочетание, – серьезно согласился препод.
Я умру от шока, если узнаю, что в твоих поступках меньше девяноста процентов эгоизма.
Cлайд с цитатой