Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.
Я потерял сознание времени и места, звезды моей судьбы погасли в небесах, вся земля погрузилась во мрак, обитатели ее проходили мимо меня, как скользящие тени, и между ими всеми я видел одну только Морэллу. Небесные ветры доносили до моего слуха один только звук, и волны морские шептали вечно: Морэлла.
По совершенно разным причинам мы не способны извлекать уроки даже из самых очевидных вещей.
Когда ты шутишь про церковь — это всё равно что пробираться в хранилище банка, в котором куча лазеров. И для тебя главное — не дай бог не задеть чьи-нибудь чувства.
Уже давно мы не атлеты,
и плоть полнеет оголтело,
теперь некрупные предметы
я ловко прячу в складках тела.
— Эй! Какой он?
— Бог? Одинокий, забавный, с отличным чувством юмора. Взять хотя бы секс. Нет ничего смешнее ваших дурацких гримас при соитии.
— Секс у вас — повод для шуток?
— Насколько мне известно, и на Земле тоже.
Жирная — это что? Жирная — это не приговор, ей-богу, не приговор! Жирная попрыгала, побегала, вот уже и не жирная!
— Даю последний шанс. Будешь отвечать правильно — я тебя пожалею. А будешь отвечать неправильно — умрешь очень медленной смертью. Ты меня понял? Понял меня, мразь?
Кто тебя послал?
— Воздух... хрр... возд... гхх... воздух...
— Ослабь. Кто тебя послал?
— Твой парикмахер!
Одно дело — зло пошутить, и совсем другое — узнать, что твоя шутка оказалась правдой.
Cлайд с цитатой