Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.
Закон Боклэджа.
Тот, кто смеётся последним, возможно, не понял шутки.
Толстеют ли люди от шуток, или сама толщина располагает к шутке – этого я никогда не мог узнать доподлинно, но, во всяком случае, худощавый шутник – rara avis in terris.
Зеркало в последнее время меня радовало. Раньше я была очень стройной, даже, пожалуй, худой. Родственники постоянно подозревали меня в анорексии и настойчиво кормили, чуть ли не с ложки, когда я появлялась у них в гостях. На самом же деле просто у меня было такое телосложение. После тридцати вдруг оно изменилось, и я превратилась в довольно пухленькую маленькую женщину, которая совершенно не знает, что делать с внезапно появившимися формами. Поначалу я стыдилась своей полноты, но потом поняла, что быть полненькой гораздо приятнее, чем худой. Во-первых, меня перестали навязчиво закармливать родные. А во-вторых, стало приятно смотреть на себя в зеркало.
– Я с этим психом драться не буду! – отрезал «принцесса Нея». – Он меня сегодня уже один раз убил на полетах. И снова лезть в «воскрешалку» мне совершенно не хочется. Сами с ним спаррингуйте!
– И ничего я не псих, – обиделась я. – Уже и пошутить нельзя…
– Шутник, значит? – прищурился мастер Аль’Мортиц, окидывая меня быстрым оценивающим взглядом темных глаз.
– Угу. Еще и умный, – хмуро подтвердила я.
– Кошмарное сочетание, – серьезно согласился препод.
Я умру от шока, если узнаю, что в твоих поступках меньше девяноста процентов эгоизма.
Есть области, где шутка неуместна, и вещи, о которых нужно говорить с уважением или совсем молчать за отсутствием этого чувства вообще.
Растолтеть было хуже, чем потерять работу, чем быть брошенной перед алтарем, хуже, чем вырасти в автомобильном трейлере без обуви.