Налёт наивности никогда меня не покидает. Именно она защищает меня.
— Ты несправедлив к ним. Они такие, как ты сказал, но гораздо лучше.
— Ложь. Они не заслуживают твоей защиты.
— Это совсем не важно. Важно то, во что веришь. А я верю в любовь.
Налёт наивности никогда меня не покидает. Именно она защищает меня.
— Ты несправедлив к ним. Они такие, как ты сказал, но гораздо лучше.
— Ложь. Они не заслуживают твоей защиты.
— Это совсем не важно. Важно то, во что веришь. А я верю в любовь.
В конце концов, если не позволять себе иногда побыть наивным придурком, жизнь лишится доброй половины удовольствий.
В ситуации невозможности принять какое-либо решение, любой предмет делается плохим, и единственной защитой становится противореакция, неприятие и отвращение.
Это люди, кажущиеся нам наивными, намного более чувствительны к этому миру. Нам бы, циникам, учиться у них смотреть на мир непредвзятым взглядом ребёнка, воспринимать его интуитивно-честно, не боясь повторится в своих идеях, а мы смеёмся над банальностью слов, слепые и потерявшие что-то важное.
— Это моя вина, я должен был её защитить.
— Для защиты у неё был щит. Это война, здесь сражаются и гибнут, и ты ничего не можешь сделать.
Это ад. Нет. Это не ад обрушился на землю. Это мы только-только взглянули правде в глаза. Наш мир с самого начала был адом. Сильные всегда возвышались над слабыми. Они всегда решали, жить нам или умереть. И лишь благодаря моим друзьям, стремившимся быть выше всего этого, стоящих горой за такого слабака, как я, мне удалось прожить так долго. До них я был тем, кто нуждался в защите. Я мечтал стать таким же. Пройти наравне с ними весь путь до самой смерти. И вот чем всё обернулось.
— Я думал, маленькие девочки всегда верят всему, что им говорят. Я думал, маленькие девочки наивные и доверчивые...
— Добро пожаловать в 1962!
Убийцей Лейра себя и отдаленно не считала. Если человеку понравился этот вид ланти – почему нет? Пусть пьет.
Умер?
Сердце отказало?
Ах, какое горе! Я буду очень долго плакать…
Лейри не была чудовищем. Но искренне считала, что, если на нее нападают, – она имеет право на защиту. Разве нет?