Нельзя научить, можно только научиться. Нельзя мотивировать, можно только мотивироваться.
Никогда не говорите людям, как что делать. Скажите им, что нужно сделать, и они поразят вас своей изобретательностью.
Нельзя научить, можно только научиться. Нельзя мотивировать, можно только мотивироваться.
Никогда не говорите людям, как что делать. Скажите им, что нужно сделать, и они поразят вас своей изобретательностью.
[Элайза]
Когда ему было десять, отец ушел из семьи, погрязшей в долгах.
Спустя два года Алекс и его мать слегли от болезни.
Едва живые, они боролись с недугом,
И Алекс поправился, а мать ушла в мир иной.
[Вашингтон]
Он переехал к дяде, но дядя вскоре покончил с собой,
Не оставив ничего, кроме разрушенных надежд.
Но какой-то новый внутренний голос сказал ему:
«Алекс, тебе придется сражаться самому».
Он начал изучать и читать каждый трактат с книжной полки.
[Гамильтон]
Я услышал ваше имя в Принстоне.
Я добивался прохождения ускоренных курсов обучения, когда мою заявку отклонил один из ваших людей.
Я ударил его. Это было какое-то помутнение, сэр.
Он занимается финансами…
[Бёрр]
Вы ударили казначея?
[Гамильтон]
Да!
Если вы думаете, что для того, чтобы ученик мог чему-то научиться, нужен хороший учитель, то ошибаетесь. Если ученик – идиот, то ему никогда не понять ничьих наставлений. Как ему в голову ни вдалбливай, извилин у него не прибавится.
Главное для человека — понять свое предназначение, призвание. У каждого есть свой потенциал. И нужно стремиться его реализовать. Нужно развивать свои способности.
Хуже обстояло дело с самаркандской школой: она не шла ни в какое сравнение с медресе в Нишапуре. Ученики здесь занимались только тем, что выясняли, чей отец важнее и богаче. На этом же вопросе было сосредоточено внимание почти всех учителей, и самыми успевающими считались дети более влиятельных родителей.
Всё, о чём вы думаете или мечтаете, всё, во что вы искренне верите — рано или поздно непременно произойдёт. Нужно лишь трудиться. Я искренне верю, что я лучший. Я мысленно ставлю себя на пьедестал и как вы видите, сейчас это даёт плоды.
Я никогда не мог признать никакого учителя и руководителя занятий. В этом отношении я автодидакт. Во мне не было ничего педагогического. Я понимал жизнь не как воспитание, а как борьбу за свободу.