Мне нужно было набраться храбрости и просто спросить, как тебя зовут, вместо того, чтобы кричать «Я не могу обуздать свою страсть!».
Теперь ты, наверно, думаешь, что я ничтожество.
Мне нужно было набраться храбрости и просто спросить, как тебя зовут, вместо того, чтобы кричать «Я не могу обуздать свою страсть!».
Теперь ты, наверно, думаешь, что я ничтожество.
Так она и вошла в мою неприкаянную жизнь — нечаянно, негаданно, не сказал бы, что тихо и незаметно, но по будничному просто, будто я и она ждали этого момента долгие годы, ждали наверняка, не разменивая свои чувства на житейские мелочи, а храня их, как скупец свои сокровища.
... он трус, он из того разряда трусов, которые обороняются до последнего, но никогда не атакуют.
Преступники и террористы по определению трусливые люди. А вот главы таких организаций своей жизнью стараются не рисковать.
Бывает, встретишь настоящего красавца, а потом поговоришь с ним, и через пять минут он скучный, как кирпич. А бывают другие. Знакомишься с ними и думаешь: «А ничего, нормальный». А потом узнаешь их поближе и понимаешь, что лицо им подходит, как будто на нем написана вся их сущность. И они вдруг начинают казаться такими красивыми...
А что до трусости, так её не было. Трусость, девчата, во втором бою только видно. А это растерянность просто. От неопытности.
Многие люди уцелели во ходе войны благодаря трусости немцев, которые были смелы, лишь когда имели явное преимущество над противником.
Я очнулся, дрожа, от кошмара, в котором она погибает в пустыне. А ты обняла меня и сказала «я здесь», что меня не утешило.
[обращаясь к солдатам] Мы не сдадимся! Американцы отрядили к нам своих ряженных клоунов. Мы вернём их назад в гробах! Только победа! [обращаясь к доктору Листу] Ладно, я пошёл сдаваться…
— Девушка, а вы знаете, что пить мохито очень вредно?
— Вредно?
— За свой счёт очень вредно, позвольте, я вас угощу.