Я думал, голос плоти
Я укротил навечно...
И вот горю, как порох,
И таю, словно свечка.
Я поднимаю руки
Для страшного проклятья -
И я их простираю
Для страстного объятья.
Я думал, голос плоти
Я укротил навечно...
И вот горю, как порох,
И таю, словно свечка.
Я поднимаю руки
Для страшного проклятья -
И я их простираю
Для страстного объятья.
Сама по себе всякая идея нейтральна или должна быть таковой, но человек её одушевляет, переносит на неё свои страсти и своё безумие; замутненная, преображенная в верование, она внедряется во время, принимает облик события, и совершается переход от логики к эпилепсии. Так рождаются идеологии, доктрины и кровавые фарсы.
Злобно зашуршали
В гардеробе скелеты -
Зубы скалят вновь, тайну выдать грозя;
И случайной страсти
На глаза две монеты
Положу я, сон за собой унося.
Скорость — это страсть на всю жизнь. От этого не излечиваются. Раз испытав, не забудешь и не откажешься.
Любовь не пробуют на вкус,
Познать её дано лишь сердцу.
И только самый глупый трус,
Пред ней захлопнет свою дверцу.
Познать её дано лишь тем,
Кто может отказаться от свободы,
Отречься от сияющих богем
И с головой нырнуть в бушующие воды.
Хотел любви, так будь готов!
Отдать себя навек и без возврата.
Надев тяжчайше из оков,
Потом поймёшь любовь дороже злата.
Любовь не пробуют на вкус,
Познать её дано лишь сердцу.
И этот пламенный «укус»,
Принять дано лишь мудрецу.
Притворяется, подумал я, притворяется верно, чтобы избежать моих ласк; меня сжигала страсть, но бедняжка принялась очень как-то нудно хныкать, когда я полез к ней.
Когда опускается, как вуаль, темнота,
Теряется в желаньях душа.
Закат для меня — восторг наслаждения,
Пью залпом я чёрные страсти мгновенья.
Wenn es dunkel wird
Die Seele sich in Lust verirrt
Der Sonne Tod ist mir Vergnügen
Schluck das Schwarz in tiefen Zügen.