Спасибо, солнечный Питер,
Что ты гонял меня по улицам своим, как песню на репите.
Что ты шептал мне строки Библии, Корана, Торы.
Мучал меня рэпом и шансоном, баловал хардкором,
Играл на струнах души моей, как на контрабасе.
Да, наш животный джаз-бэнд, как всегда прекрасен.
Само слово Революция почти под запретом. Фигура умолчания. Музей, весь город, да и вся страна теперь — территория реставрации, реакции. Отъевшимся пузом торговый город Санкт-Петербург вытесняет последние воспоминания о Ленинграде. Подобно бетону, схватывается и застывает новая мифология. Будто и не стреляла никогда «Аврора», не размахивал наганом матрос Железняк, не мёрз караул перед Смольным. Октябрь? Историческая ошибка. Не вспоминайте. Какие-то неведомые, сатанинские, чёрные силы ворвались в Зимний, чтобы, осквернив его сияющие залы, на 70 лет погрузить всю страну в воронку ужаса и страданий, а потом навсегда исчезнуть.
Все мои друзья и родственники в Петербурге сказали мне: надень что-то серьезное, забудь про то, что на дворе лето. Это Петербург.
День распадается на атомы,
Ночь монолитна и нема.
И если б вдруг пошли куда-то мы.
Нас раздавила б эта тьма.
Но первый луч змеится, длится
Тьму разнимает на куски.
Соседи утренними лицами
Пугают гарпий городских,
И те вздымаются над крышами -
Клекочущий обидой гриб.
И если б вдруг зачем-то вышли мы,
То очевидно не дошли б.
Скрипят стальные насекомые,
Погоде стылой вопреки.
Роятся мотыльки, влекомые
Зияньем угольной реки.
Над нею, трачены веками, но
Неколебимы, как беда,
Расселись львы — поскольку каменны
И не издохнут никогда.
Когда иду я по весеннему Петербургу, вдыхая запах травы и распустившихся тополей, когда смотрю в воду каналов на гофрированные отражения шпилей и куполов, вижу сбегающую в воду решетку и ялики у Летнего сада, меня зримо и явственно обступает XVIII век.
В начале лета в Петербурге случаются иногда прелестные дни — светлые, жаркие, тихие.
Налетела грусть,
Что ж, пойду пройдусь, мне её делить не с кем.
И зеленью аллей,
В пухе тополей, я иду землёй Невской.
Может, скажет кто: «Климат здесь не тот».
А мне нужна твоя сырость.
Здесь я стал мудрей, и с городом дождей,
Мы мазаны одним миром.
Хочу я жить, среди каналов и мостов,
И выходить с тобой, Нева, из берегов.
Хочу летать, я белой чайкой по утрам,
И не дышать над Вашим чудом, Монферран.
Хочу хранить, историю страны своей,
Хочу открыть, Михайлов замок для людей.
Хочу придать, домам знакомый с детства вид,
Мечтаю снять леса со Спаса на Крови.
Но, снимая фрак,
Детище Петра гордость не швырнёт в море.
День гудком зовёт Кировский завод,
Он дворцам своим корень.
Хочу воспеть, я город свой мастеровой,
Хочу успеть, покуда в силе и живой,
Хочу смотреть с разбитых Пулковских высот,
Как ты живёшь, как ты живешь, врагом не сломленный народ.
Cлайд с цитатой