Санкт-Петербург

Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.

Петербург — черная воронка, которая засасывает в себя всю живую энергию. Там часто концентрируются большие творцы — их это место притягивает. Знаете, как возле проклятых мест часто строили церкви, так вот в Петербурге количество творцов уравновешивает эту черную дыру.

Все перепады и безумства ноября,

все листья черные, все ветреные ночи,

когда вода в Неве вскипает, и не зря

правитель бронзовый по площадям грохочет.

И просыпаешься в постели не своей,

защиты ищешь у чужого дома.

Бездумная эротика ветвей,

раздетых ветром — так знакома.

Петербург надо любить как минимум затем, чтобы он не утонул. Он очень легко разрушается. Город построен на болоте, у города есть пророчества, город ненавидят. Он в любой момент может уйти под воду.

Пётр Первый однажды решил поехать в петербург и появился Петербург.

Невский Проспект, как и всякий проспект, есть публичный проспект; то есть: проспект для циркуляции публики (не воздуха, например).

Санкт-Петербург — настолько культурный город, что даже птицы, пролетая над ним — терпят.

Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

Когда-нибудь он покинет эту площадь,

и голос другие песни споёт другим,

и станет пространство шире, глуше и проще,

как будто бы площадь собой была только с ним.

Как будто бы ангел с колонны им любовался

и чувствовал в нём родное своё крыло,

услышав ноты «Сансары» или «Романса».

Да… Ангел в нём, без сомнений, узнал своего,

и люди в нём тоже видят своё, родное.

Купаясь в звуках, отращивают мечты

и сами становятся звонкой одной струною,

сердцами выстукивая рок-н-рольный ритм.

В Петербурге больше всего люблю застройку конца XIX – начала XX века. Строили за деньги, но для души. В том числе и доходные дома.