море

И каждый день солнце вспыхивает на закате,

И каждый день срывается с неба в море.

И каждый раз, подумав: хватит,

Не забудь о рассвете, что будет вскоре.

Посмотрите подольше на море, когда оно капризничает или бушует, посмотрите, каким оно бывает прекрасным и жутким, и у вас будут все истории, какие только захотите. О любви и опасностях, обо всем, что жизнь может принести в вашу сеть. А то, что порой не ваша рука управляет штурвалом и вам остается только верить, так это хорошо.

Море. Родное, бескрайнее и всегда разное. Черное и серое в шторм, розовое и красное на рассвете и восходе, зеленое и синее в ясную погоду. Море, оно то нежное и спокойное как любимая женщина, то грозное и разъяренное как бешеный медведь. Море, оно не любит слабых и благоволит к смелым и сильным, оно суровая школа для настоящих мужчин, где каждый проходит проверку чего он стоит на самом деле.

Раньше я руководил другой базой, оптовой, так сказать. А теперь вот повысили: две тысячи метров над уровнем моря.

В сущности же на свете нет ничего устойчивого. Человек — это только волна. Человечество — это море.

Время — песок. А я морской прибой.

Смотри, волна за волной.

Я прячу себя между этих строк,

Я тону в этом море из семи нот.

Время — вода. Тогда я быстрая река.

Ты разве не понимаешь? Ракушка — это дом моря.

Айсберги тихо плывут на Юг.

Гюйс шелестит на ветру.

Мыши беззвучно бегут на ют,

и, булькая, море бежит в дыру.

Сердце стучит, и летит снежок,

скрывая от глаз «воронье гнездо»,

забив до весны почтовый рожок;

и вместо «ля» раздаётся «до».

Тает корма, а сугробы растут.

Люстры льда надо мной висят.

Обзор велик, и градусов тут

больше, чем триста и шестьдесят.

Звёзды горят и сверкает лёд.

Тихо звенит мой челн.

Ундина под бушпритом слёзы льёт

из глаз, насчитавших мильарды волн.

На небе только и разговоры, что о море и о закате... Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром... Как он тает в волнах... И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине.

Как было бы славно, если на каждого из нас приходилось бы по реке, ведущей к собственному морю.