Иосиф Александрович Бродский

Айсберги тихо плывут на Юг.

Гюйс шелестит на ветру.

Мыши беззвучно бегут на ют,

и, булькая, море бежит в дыру.

Сердце стучит, и летит снежок,

скрывая от глаз «воронье гнездо»,

забив до весны почтовый рожок;

и вместо «ля» раздаётся «до».

Тает корма, а сугробы растут.

Люстры льда надо мной висят.

Обзор велик, и градусов тут

больше, чем триста и шестьдесят.

Звёзды горят и сверкает лёд.

Тихо звенит мой челн.

Ундина под бушпритом слёзы льёт

из глаз, насчитавших мильарды волн.

0.00

Другие цитаты по теме

Море внешне безжизненно, но оно

полно чудовищной жизни, которую не дано

постичь, пока не пойдёшь на дно.

Когда так много позади

всего, в особенности — горя,

поддержки чьей-нибудь не жди,

сядь в поезд, высадись у моря.

Оно обширнее. Оно

и глубже. Это превосходство —

не слишком радостное. Но

уж если чувствовать сиротство,

то лучше в тех местах, чей вид

волнует, нежели язвит.

Снег для тех, у кого в сердце холод. Горячие сердца живут у моря.

Мир одеял разрушен сном.

Но в чьем-то напряженном взоре

маячит в сумраке ночном

окном разрезанное море.

Когда Ахматовой наливали, то всегда спрашивали — сколько налить? И Ахматова рукой показывала, что, дескать, хватит. И поскольку жест был — как все, что Анна Андреевна делала, — медленный и величественный, то рюмка успевала наполниться до краев. Против чего Ахматова не возражала...

Море, мы с тобой одно,

я на дне тебя давно.

Видел эти корабли,

отрываясь от земли.

Свалился снег — на ползимы вперёд,

Засыпал окна непроглядным светом.

И свежий след владельца выдаёт,

И контуры являют суть предметов.

По оттиску синичьего креста

Узнаешь птицу, щурясь близоруко.

Так нота на безмолвии листа

Даёт не звук, а очертанье звука.

Влюблённость, ты похожа на пожар.

А ревность — на не знающего где

горит и равнодушного к воде

брандмейстера. И он, как Абеляр,

карабкается, собственно, в огонь.

Отважно не щадя своих погон,

в дыму и, так сказать, без озарений.

Но эта вертикальность устремлений,

о ревность, говорю тебе, увы,

сродни — и продолжение — любви,

когда вот так же, не щадя погон,

и с тем же равнодушием к судьбе

забрасываешь лютню на балкон,

чтоб Мурзиком взобраться по трубе.

Это только кажется, что море большое. На самом деле оно маленькое, бесследно в нем ничего не исчезает.