Твари
Моих неуемных фантазий
Зимой становятся злее.
Лелею
Их. Чтобы не сглазить...
Зима ступила на порог,
полны тревоги сны.
Вздыхает шумно ветерок
в ветвях седой сосны.
В обнимку — липа и сосна,
повенчанные встарь,
и светится, хоть ночь темна,
Храм Дружбы, как фонарь.
Фантазировать легко, это все равно что танцевать на тонком льду, делать пируэты на тонкой пленке льда над бездонной глубиной. Там, подо льдом, неизменно таится что-то холодное и темное.
Пошёл в магазин, купил банку опят.
Иду я домой, а мысли вопят -
«Зима, снежный холод пустой -
Уснуть бы — проснуться весной».
– Пройдёт совсем немного времени, и ты по-другому взглянешь на свои детские фантазии.
– Надеюсь, что это случится не скоро, иначе как я сделаю всё задуманное? Я слишком долго об этом мечтал, чтобы однажды просто так взять и махнуть на всё рукой.
«Шумная радость мертва; бытие в единой печали,
В горькой любви и в плаче живом и в раздавленном сердце!»
Я задрожал: качают седыми вершинами ели,
Ветер свистит!
Вообще-то это я всегда любил фантазировать, как ты придёшь выручать меня из какого-нибудь подземелья. Воображал всё до мелочей. Вот я в Казематах, кругом храмовники, уже держат клеймо для усмирения. И тут ты врываешься и разбиваешь мои оковы. А дальше я самым изысканным образом выражаю свою благодарность.
Опять зима, зима, зима.
И снег сырой и грязноватый
укрыл озябшие дома,
как елки, прошлогодней ватой.
У поэта два царства: одно из лучей
Ярко блещет — лазурное, ясное;
А другое безмесячной ночи темней,
Как глухая темница ненастное.
В тёмном царстве влачится ряд пасмурных дней,
А в лазурном — мгновенье прекрасное.
Я буду привыкать у зиме,
Как привыкают к новой ране,
С прилежным, тягостным стараньем,
Что вовсе не по нраву мне.
Cлайд с цитатой