Я буду привыкать у зиме,
Как привыкают к новой ране,
С прилежным, тягостным стараньем,
Что вовсе не по нраву мне.
Такой был славный звонкий морозец, даже пощипывало нос, и в груди будто рождественская елка горела: при каждом вздохе то вспыхивали, то гасли холодные огоньки и колкие ветки покрывал незримый снег.
А за окном февраль, сильный ветер, воскресенье, и почти нет людей на улице, и машины проезжают редко-редко.
И до весны ещё надо дожить.
Будет снег, Новый год — зима…
Заразившись от нежного слова,
Ты кого-то полюбишь снова.
Но уже не сойдешь с ума.
Ты считаешь, что я призрак. Нет, ты не думаешь, что я призрак. Ты хороший человек. Ты добрый, и жалостливый, и наполнен счастьем. Ты беззаботно идешь сквозь сезон Февраля, лишь слегка дрожишь и мимолетом жалуешься на серость неба, которое скоро уступит место цветам, посаженным тобой вокруг почтового ящика.
Оттенки — важнейшая вещь для наблюдателя, они доводят картину до конца. Вот зимой скука, три оттенка — белый, серый и чёрный. Летом лучше — палитра богаче, можно выбирать, долго следить за изменениями. У каждой вещи свой оттенок, но живёт он отдельной жизнью.
Пока небесный виден хоровод, в последний раз взгляни на небосвод,
твоя звезда бледнея и дрожа, похожа на лучистого ежа,
в морозной мгле уходит быстро вниз. Она тебя оставила — держись.
В два миллиона зим идёт зима. Держаться надо — не сойти с ума.
Уже переломился календарь, видна зимы бессмысленная даль.
Нам бы на Москву,
Пусть десять раз она неладна.
Закинуть надо б контрабандой
Пару контейнеров тепла сердец.
Пятьдесят грамм нежности на сдачу,
Моей улыбки вам впридачу.
И ярких красок расписать
Такую серую и нудную зиму.
Уже переломился календарь, видна зимы бессмысленная даль.
К морозу поворот, и Новый год, и множество ещё иных забот.
Держаться надо, надо в декабре, когда снега и сумрак на дворе,
и за окном бесчинствует зима. Держаться надо — не сойти с ума.
Счастливым можно быть в любое время года. Счастье — это вообще такой особый пятый сезон, который наступает, не обращая внимания на даты, календари и всё такое прочее. Оно как вечная весна, которая всегда с тобой, за тонкой стеклянной стенкой оранжереи. Только стенка эта так странно устроена, что иногда её непрошибить и из пулемёта, а иногда она исчезает — и ты проваливаешься в эту оранжерею, в это счастье, в эту вечную весну. Но стоит тебе забыться, как приходит сторож — и выдворяет тебя на улицу. А на улице все строго по календарю. Зима — так зима. Осень — так осень. Обычная весна с авитаминозом и заморозками — так обычная весна. Но оранжерея-то никуда не исчезла, в неё можно вернуться в любой момент, главное — поверить в то, что стеклянная стенка исчезла, без притворства, без показной бодрости и долгой подготовки, непроизвольно, чтобы она и в самом деле исчезла.
Cлайд с цитатой