А за окном февраль, сильный ветер, воскресенье, и почти нет людей на улице, и машины проезжают редко-редко.
И до весны ещё надо дожить.
... страшно сделать первый шаг, первый вдох... Но вот ты шагнул, потом вдохнул — и ничего страшного, ничего особенного.
Но нигде, ни в каком, даже, казалось бы, самом тихом месте, в отдалении от отдалённых покосов, какой-нибудь отдалённой сибирской деревни, нигде невозможно почувствовать себя просто человеком в каком-то просто природно-географическом пространстве. Всё время чувствуется страна, определённая страна, наша страна. И даже если не видеть ничего и никого, идти через поле, без дороги, не иметь при себе никакого средства связи, и вокруг не слышать людей… И нет домов, и даже ни один телеграфный столб, с табличкой на русском языке, или линия электропередачи не нарушает естественности пейзажа и нет в небе белой полоски от самолёта, который намекал бы на век и время… Всё равно, если ты идёшь по этому полю, то это уже не Канада, и даже не Аляска… В том, как ты идёшь, уже чувствуется и видна наша страна.
Ту книжку, которую я когда-то прочёл, не понял и собирался перечитать, теперь уже не перечитаю, и даже не потому, что не будет на это времени, а потому, что не смогу вспомнить, что же я там не понял. И что-то недодуманное когда-то, недочувствованное так и останется там.
И как только пришла мысль, что можно уехать, следующая мысль была, что нужно уехать обязательно.
В сущности, зима только началась, снег пролежит ещё четыре месяца, а Москва уже устала от зимы.
... Ветер, ветер, ветер — без конца!
Дождь — косой, холодный — в январе!
Яблоням у школьного крыльца
Верно, снятся стайки снегирей.
Только снегу — быть или не быть?
Умирает тихо за окном
Неуспевший вовремя уплыть
Бывшего сугроба синий сом.
Снег летает и сверкает
В золотом сиянье дня.
Словно пухом устилает
Все долины и поля...
Всё в природе замирает:
И поля, и темный лес.
Снег летает и сверкает,
Тихо падая с небес.
Умылся город снегом, посветлел.
Морозный воздух хрусталем звенит.
Пусть все короче и короче дни,
Но у зимы теперь немало дел -
Нам осветлить и души и сердца,
Ненужных ссор кипенье охладить,
Осеннюю тоску в моей груди,
Что временами тяжелей свинца,
Едва заметным жестом превратить
В прозрачную и нежную печаль.
Мы объясняли жаждущим бить Борю парням, что наш приятель – гений математики, а значит, полный идиот и придурок, и не стоит об него пачкать руки. Услышав такое, ребята иногда хотели бить Борю еще азартнее. Тогда я сообщал им, что у Бори опухоль в мозгу и он может умереть в любую секунду, а обвинят их. Ребят это обычно успокаивало, но не всегда. Тогда били нас.
Ходила на охоту, ковала серебро,
Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.
Деревьям шубы шила, торила санный путь,
А после в лес спешила, чтоб в избушке отдохнуть.
Cлайд с цитатой