— Марни, Майк мертв.
— Да, только он сам в это не верит.
— Марни, Майк мертв.
— Да, только он сам в это не верит.
На днях вы говорили о том, что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвин превратил бога в атавизм, что мы убили бога точно так же, как сами и создали его когда-то. И что мы уже не мыслим жизни без наших религиозных мифологий. Теперь я знаю, что говорили вы не совсем об этом – поправьте меня, если я ошибаюсь, – но мне кажется, что вы видите свою миссию в демонстрации того, что на основе этого неверия можно создать кодекс поведения человека, новую мораль, новое просвещение, которые придут на смену рожденным из предрассудков и страсти ко всему сверхъестественному.
Last night I saw upon the stair
A little man who wasn’t there
He wasn’t there again today
Oh, how I wish he’d go away
— Боже, выглядит безопасно.
— Собираешься и дальше гундеть, только потому что ты умерла на целых пять секунд?
— Чувак. Да ладно.
— Некоторые люди умирают, типа, навсегда! И ты видела, чтобы кто-то жаловался?
— Эм...
— Правильно. Они либо мирятся с этим и затыкаются, либо становятся призраками.
— Хочешь сказать, мне стоит... стать призраком?
— Ага, лови момент...
Чёрт! Ладно. Может быть здесь есть что-то типа окна, через которое мы могли пролезть. Или что-то типа ручки, которую можно вырвать с помощью сверхъестественной силы. Как я об этом не подумал?
Надо было бы промолчать, наверное, но я почему-то спросила:
– То есть за водой ты ходил по дому без одежды?! Типа – это я, Стужев, самое голое привидение в мире?!
— Он уверен, что он изменит весь мир.
— А это крайне опасно.
— Как и все, что может изменить мир.
— Почему у тебя грустный вид?
— Потому что ты говоришь словами, а я воспринимаю тебя чувствами.
— С тобой невозможно вести беседу. У тебя нет идей, только чувства.
— Неправда. Чувства тоже содержат идею.