Богатства оказываются вероломны, а добываются ломкою или ослаблением хороших чувств.
«Любишь ли ты меня?» — значит: «Видишь ли ты ту же истину, что и я?» Если да, — мы счастливы одинаковым счастием. Но вот один из нас доходит до умозрения новой истины, — и мы расходимся, и никакие силы в мире не могут удержать тогда одного возле другого.
Чем возвышеннее образ дружбы, который мы носим в душе своей, тем труднее его олицетворение в плоти и в крови. Мы очень одиноки в этом мире. Друзья, призываемые нами, желаемые нами, что они? Не мечта, не сказка ли? Нет. Вдохновенная надежда ободряет верное сердце предсказанием, что там, в безграничных пределах вечности, есть души, живые, деятельные, чувствующие, которые могут полюбить нас, которых будем любить мы.
Чем возвышеннее образ дружбы, который мы носим в душе своей, тем труднее его олицетворение в плоти и в крови. Мы очень одиноки в этом мире. Друзья, призываемые нами, желаемые нами, что они? Не мечта, не сказка ли? Нет. Вдохновенная надежда ободряет верное сердце предсказанием, что там, в безграничных пределах вечности, есть души, живые, деятельные, чувствующие, которые могут полюбить нас, которых будем любить мы.
Каждому ребёнку саксонского племени прививают желание сделаться первым. Такова наша система. И человеку приходится измерять своё величие по зависти, проклятиям, ненависти соперников.
В бедности нет никакого порока. Я был бедным человеком, и я был богатым человеком. И я выбираю быть богатым в каждый грёбаный раз.
(Нет ничего благородного в бедности. Я был и богачом и был бедняком. Но я во всех случаях выбрал бы богатство.)
Большинство людей верит, что однажды они проснутся богатыми. Наполовину они правы. Когда-нибудь они действительно проснутся.
Вы богаты, если покупаете то, что хотите, делаете то, что хотите, и не задумываетесь о том, сколько это стоит.
Cлайд с цитатой