В глубине твоего разума
Живет воспоминание.
Его трудно найти,
Когда ослеплен горем.
И её ледяной голос
Напевает мелодию.
Слыша, как она поет,
Дьявольски холодный дождь начинает идти.
Она не слышит твой голос.
А на море белый песок,
Дует тёплый ветер в лицо,
Можно даже неба коснуться рукой.
Буду очень-очень скучать,
Буду о тебе вспоминать,
Даже если ты далеко-далеко.
Поговорим о том, о сем,
Поговорим, как мы с тобой живем,
Ты отвечаешь песней мне,
Все происходит будто бы во сне.
Поговорим, поговорим:
Любовь растаяла как дым,
Но все же с голосом твоим
Поговорим.
И если когда-то,
спустя десять зим,
ты встретишь меня в толпе,
найдешь меня серым, безликим, пустым,
ушедшим в чужую тень,
схвати меня крепко,
сожми воротник,
встряхни меня за плечо,
скажи, что я трус, неудачник и псих,
брани меня горячо.
Заставь меня вспомнить
ночной океан,
рассветы, ромашки, джаз.
Прижми свои губы к холодным губам,
заставь меня вспомнить нас.
Смотрящим на то,
как в костра дым и чад
врезаются мотыльки.
Горячим,
горящим,
влюблённым в тебя —
запомни меня таким.
— Помнишь, когда мы были детьми, ты называл меня баронессой Унылого Платья. Ты был невыносим.
— Я изменился?
— Ночью мне так показалось.
— А сейчас?
— А сейчас... сейчас ты попросишь меня одеться, вежливо проводишь до дверей и все закончится. Или нет?
— Конечно, нет! Я выбираю Анжелику!
О счастливых временах всегда вспоминаешь с теплотой, они составляют тебе компанию одиноким вечером. Наиболее четко ты помнишь моменты, когда переживал великие радости, и горести, и эмоции. Именно чувство невероятного ликования или страшного отчаяния позволяет мозгу фиксировать подробности, которые он, как правило, оставляет без внимания, как не зацикливается, например, на цвете чьей-то рубашки, жестах или погоде.
– Я не хотела тебя встречать и заново влюбляться. Я не хочу носить эти платья, если ты заметил, они даже не мои. Не хочу выглядеть, как типичная нью-йоркская девушка только для того, чтобы понравится тебе. Я не хочу быть с человеком, который появляется в моей жизни, только когда ему удобно. Не хочу полюбить этот город, только потому что в нем живёшь ты, – я пустила слезу, такую горькую, наполненную разбитыми мечтами.
Ты помнишь, ты, конечно, помнишь свою первую любовь и свой первый стакан,
Было круто, а потом вы расстались, тетрадка стихов порвалась пополам.
Когда умер папа, мама закрыла всю его одежду в шкафу так, как она там и лежала. Три года она пылилась, пока мама нашла в себе силы снова заглянуть туда. Мне было тринадцать, но я помню тот день, когда она открыла старый шкаф, сняла с вешалки одну рубашку, положила ее на кровать и легла рядом, долго плача и перебирая воспоминания. Ей понадобилось для этого много сил. Сил и времени. Мне кажется, что мама должна была это отпустить, но если бы она попросила кого-нибудь выбросить всю одежду через неделю после смерти папы, как предлагала тетя Дебби, то никогда не смогла бы взглянуть своей боли в лицо, не смогла бы отпустить это. Каждый горюет и находит исцеление в свое время.
Я, наверное, была плохим другом, раз обо мне не вспоминают те, с кем когда-то я держалась за руки.
Cлайд с цитатой