Комбат-батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат.
Огонь, батарея!... Огонь, батальон!
Огонь! Огонь!! Огонь!!! Огонь и я...
Комбат-батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат.
Огонь, батарея!... Огонь, батальон!
Огонь! Огонь!! Огонь!!! Огонь и я...
Комбат-батяня, батяня-комбат, ты сердце не прятал за спины ребят.
Летят самолеты, и танки горят, так бьет, ё, комбат, ё, комбат!..
А на войне, как на войне — солдаты видят мамку во сне.
На войне... да, то оно... Там все серьёзней, чем в кино.
Да, война, война, война... Дурная тётка, стерва она!
Эх, война, война идёт, а пацана девчонка ждёт.
Всё началось с нескольких странных историй в новостях. А потом всё было так быстро, всё случилось внезапно.
Спустя две недели я пришел в больницу — там солдаты расстреливали людей в коридорах. Они стреляли в людей, а не в ходячих.
Потом ходячие прорвались. Я пытался тебя вытащить. Пытался. У нас бы ничего не получилось. Выхода не было, старик!
И я это знал, я не мог с этим жить. Я не мог жить. Но мне пришлось. Я не сохранял жизнь Лори и Карлу.
Это они поддерживали меня. Я хочу, чтобы ты знал: я даже не смотрел на неё до этого.
День и ночь воюет страна, кому хрен, кому ордена.
Да и нас не лыком шили, чем могли, тем подсобили, -
Веселей, родимая, сама пойдет!
Беломорканал, Днепрогэс, БАМ. БАМ даёшь, даёшь АЭС!..
— Витька, слышь, кончай работу, дай «червонец» до субботы. Завтра праздник, а в кармане ни шиша!
И, солидно, не спеша, закурили кореша...
Ша!
Но, чтобы начать их бить, мы должны заставить их понять, что мы умеем не только отступать, но и стоять насмерть!
Может быть, солдату всякий штатский кажется тем человеком, который нанимает его на убийство и вместе с платой взваливает на него и вину за смерть людей, а сам уходит от ответственности.
Могут сутки стоять в дозоре,
Плыть на лодке в бушующем море,
В цель любую попадут
И никогда не подведут.