Надин де Ротшильд

Другие цитаты по теме

Женщины хорошеют только при наличии рядом хорошего мужчины.

— Вообще-то я зову её Чуней, но по пачпорту она — Жозефина

(родители её — Лайма Даксхунд и Тауро Браун из Зеленого Города),

поэтому я часто ей говорю: Жозефина Тауровна,

зачем ты нассала в прихожей, и как это всё называется?

... Если честно, все смерти, чужие болезни, проводы

меня уже сильно достали — я чувствую себя исчервлённым.

Поэтому я собираюсь жить с Жозефиной Тауровной, с Чуней Петровной

в зелёном заснеженном городе, медленном как снеготаянье.

А когда настоящая смерть, как ветер, за ней придет,

и на большую просушку возьмет — как маленькую игрушку:

глупое тельце её, прохладные длинные уши,

трусливое сердце и голый горячий живот -

тогда — я лягу спать (впервые не с тобой)

и вдруг приснится мне: пустынная дорога,

собачий лай и одинокий вой -

и хитрая большая морда бога,

как сенбернар, склонится надо мной.

Став предметом обожания, женщина превращается для мужчины в крепость, которую можно осаждать годами. И в один прекрасный день настает час решающего штурма, когда он вываливает вам на голову все свои скопившиеся чувства, нагло играя на вашей честности в отношениях, и, не гнушаясь, пользуется замешательством, в котором вы оказываетесь. Мужчина всегда завоеватель, а кому, как не вам, госпожа, знать, что на войне хороши все средства?

– Как я найду Ифиджению? – спросил я дядю Адрастуса, который подарил мне свой секрет на совершеннолетие.

– Узнаешь её, едва увидишь, – ответил он с такой улыбкой, словно катал во рту засахаренный абрикос. – Только поезжай непременно в конце октября. В ноябре уже поздно.

Вообще, бойтесь упёртых: когда некто подходит к миру с готовым шаблоном, не стоит в него втискиваться. Как правило, какие-то важные части вашего организма всё равно будут торчать наружу, и отрезать их садовыми ножницами вы не захотите.

Говорите правду, и добро само о себе позаботится. Женщины и представить себе не могут, какой они обладают властью творить как добро, так и зло. Мужчина неосознанно становится таким, каким женщина хочет его видеть.

Я не могу не верить собакам — у них глаза глубже человеческих.

— Хочу ещё.

— Ещё хочешь? Алтея, даже супермен может не всё.

— Это и плохо в вас, мужчинах, — у вас батарейки садятся. А мы, женщины, можем продолжать ещё, ещё, ещё...

— Так найди себе женщину.

Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковое чувство, потому что нам с ним хорошо, но любовь нечто гораздо большее, более требовательное и порой трагичное.