«Любит ли он меня так же, как я его? Любит ли он кого-нибудь сильнее меня?» Эти мучительные вопросы я задавала себе, когда речь шла о мужчине, никогда — когда дело касалось моей собаки.
Женщины хорошеют только при наличии рядом хорошего мужчины.
«Любит ли он меня так же, как я его? Любит ли он кого-нибудь сильнее меня?» Эти мучительные вопросы я задавала себе, когда речь шла о мужчине, никогда — когда дело касалось моей собаки.
— Вообще-то я зову её Чуней, но по пачпорту она — Жозефина
(родители её — Лайма Даксхунд и Тауро Браун из Зеленого Города),
поэтому я часто ей говорю: Жозефина Тауровна,
зачем ты нассала в прихожей, и как это всё называется?
... Если честно, все смерти, чужие болезни, проводы
меня уже сильно достали — я чувствую себя исчервлённым.
Поэтому я собираюсь жить с Жозефиной Тауровной, с Чуней Петровной
в зелёном заснеженном городе, медленном как снеготаянье.
А когда настоящая смерть, как ветер, за ней придет,
и на большую просушку возьмет — как маленькую игрушку:
глупое тельце её, прохладные длинные уши,
трусливое сердце и голый горячий живот -
тогда — я лягу спать (впервые не с тобой)
и вдруг приснится мне: пустынная дорога,
собачий лай и одинокий вой -
и хитрая большая морда бога,
как сенбернар, склонится надо мной.
Став предметом обожания, женщина превращается для мужчины в крепость, которую можно осаждать годами. И в один прекрасный день настает час решающего штурма, когда он вываливает вам на голову все свои скопившиеся чувства, нагло играя на вашей честности в отношениях, и, не гнушаясь, пользуется замешательством, в котором вы оказываетесь. Мужчина всегда завоеватель, а кому, как не вам, госпожа, знать, что на войне хороши все средства?
– Как я найду Ифиджению? – спросил я дядю Адрастуса, который подарил мне свой секрет на совершеннолетие.
– Узнаешь её, едва увидишь, – ответил он с такой улыбкой, словно катал во рту засахаренный абрикос. – Только поезжай непременно в конце октября. В ноябре уже поздно.
Вообще, бойтесь упёртых: когда некто подходит к миру с готовым шаблоном, не стоит в него втискиваться. Как правило, какие-то важные части вашего организма всё равно будут торчать наружу, и отрезать их садовыми ножницами вы не захотите.
Говорите правду, и добро само о себе позаботится. Женщины и представить себе не могут, какой они обладают властью творить как добро, так и зло. Мужчина неосознанно становится таким, каким женщина хочет его видеть.
— Хочу ещё.
— Ещё хочешь? Алтея, даже супермен может не всё.
— Это и плохо в вас, мужчинах, — у вас батарейки садятся. А мы, женщины, можем продолжать ещё, ещё, ещё...
— Так найди себе женщину.
Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковое чувство, потому что нам с ним хорошо, но любовь нечто гораздо большее, более требовательное и порой трагичное.