Я не могу не верить собакам — у них глаза глубже человеческих.
А у собак, в отличие от людей, хорошая память на хорошее — и плохая на плохое.
Я не могу не верить собакам — у них глаза глубже человеческих.
Мужчины тянутся к женщинам за утешением или спасением. Ты меня спасла. Нашел в тебе семью. Сейчас скажу банальность: жизнь двоих гораздо счастливее, когда желание понимать важнее, чем быть понятым; когда желание сделать приятное не таит в себе планы получить что-то взамен, даже благодарность. Когда любовь не меняется даже на любовь, а только дарится.
Мужчина, даже несмотря на броню эгоизма, понимает, что женщина лучше. Просто мы не признаем этого вслух — солидарность из поколения в поколение. Вдруг это помешает вам уважать нас, считать нас мужчинами? Хотя мужчина — это далеко не член между ног, это ещё и заботливое желание прикрыть окно, когда она замерзла, но молчит об этом. Мужчина — это тревога за неё, даже когда они не вместе.
В приюте Battersea мы видим лучшие и худшие стороны человеческой души. Приятно видеть, как собаки обретают дом, семью. Но есть и другая сторона, как, например, история Искорки — изможденной собаки, брошенной в лондонском парке.
В разборках с прошлым вообще нет никаких гарантий, нет «честного слова». Одни синяки да царапины. И каждый раз, вырываясь из схватки, ты благодаришь настоящее за то, что оно отвоевало тебя у прошедшего времени. Которое похлеще воронки, засосёт — не выберешься.
Я скучаю. Это единственное объяснение моей тяги к прошлому. Не помогают никакие советы и психотехники. Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить.