Я помню столько лишних вещей... И не могу вспомнить главного: маминого лица. Она умерла почти сразу после войны... Как я мечтал вспомнить её лицо! Её взгляд. Вспомнить, как она шептала мне, чтобы я ничего не боялся. Душу был готов за это отдать. Я и отдал.
Ну мы же не требуем, чтобы в этой жизни каждый человек нашел призвание в музыке. Тогда почему же мы требуем, чтобы все обязательно были счастливы в браке?
Чёрные ушли. Но я знаю, что мы обязательно встретимся вновь. Быть может, они действительно были посланы, чтобы нас спасти. Может быть, мы заслужили прощение.
Как-то он [Хан] сказал мне: «А что, если этот маленький Чёрный – последний из ангелов, посланных, чтобы нас спасти?». То, что Чёрный вернулся и привёл с собой своих... может, это и есть помилование? Мне... Ордену... И всем нам, забившимся в Метро. Луч надежды в нашем беспросветном царстве.
Война уже началась и не прекратится, пока в метро останется хоть кто-то живой. Все, кто пытается остановить ее, пытаются остановить ураган руками.
Семейная жизнь, она отличается от того, как ее представляют те, у которых ее нет. Считается, что рядом дружеское плечо, что вы не одиноки, что вам никогда не бывает скучно. А на самом деле ты просто мучаешься с человеком в квартире. Вы страшно друг друга раздражаете.
— Так твой папа победил врагов и спас Метро.
— Папа был храбрый?
— Он был самый храбрый. Потому что не боялся неизвестного.
Мы молоды, пока живем в «одном формате» с нашими детьми. Пока те, кому 25-35 любят нас за то, что мы клевые, а не потому, что мы родители. Пока их любовь к нам свободна от снисходительности и терпения медсестры или сиделки.
Cлайд с цитатой