— Но мы же братья! У тебя есть совесть?
— Пара таблеточек и джин-тоник помогут мне о ней забыть.
— Но мы же братья! У тебя есть совесть?
— Пара таблеточек и джин-тоник помогут мне о ней забыть.
— ... но во мраке я внезапно узрел луч света. Кровные узы сильнее любых других. Если братья Хоггинсы хотят разобраться по-семейному, то клан Кавендишей готов бросить им вызов...
— Ох, яйца Сатаны, только не это. Слушай, проваливай, оставь нас в покое. Второй раз я просить не буду.
— Рад тебя видеть, Дэнни.
— Я не дам тебе ни единого сраного гроша, пока ты не вернешь все долги. Ну почему? Почему я все время должен тебя содержать?
Свобода… Избитый девиз нашей цивилизации. Только лишившись её, начинаешь понимать, что это на самом деле.
Критик — на то и критик, чтобы читать книги быстро, высокомерно и не особо вчитываясь.
Подобно Солженицыну, томившемуся в Вермонте, я буду трудиться в изгнании, но, в отличии от Солженицына, я буду не один.
Совесть не применяется к тому, что делается в пользу объекта; в любовном ослеплении идёшь на преступление, совершенно в этом не раскаиваясь.
Не жди, что мне станет стыдно. Не жди, что проснётся и пострадает моё чувство общественного долга. Моя совесть затронута только тогда, когда я предаю лично себя, а не общество
Закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть, собственно, применение наших поступков к этому закону.
— Совесть есть?
Совесть у меня была и мне стало стыдно.
— Есть, — заключил Наавир, хохотнул и добавил, — вот и мучайся.