А у нас холода. Я стою
Под балконом твоим, сеньорита.
Минус двадцать, а я без кальсон
Серенаду пою при луне.
Трудно петь без кальсон на ветру,
И закончится все простатитом,
Но просто ты там мелькнула в окне,
Разбудила надежду во мне.
Холодает. Буду краток.
Я к тому же без перчаток.
В общем, так: люблю тебя, и точка.
В нашем климате бывает,
Что любовь не выживает.
Так не дай замерзнуть нежному росточку.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить?
— Какая странная манера себя вести... А что с ним такое, с этим человеком?
— У него просто разбилось сердце... Это очень странное чувство, такая боль, что, слава Богу, её почти не ощущаешь. Но когда сердце разбито — все ваши корабли сожжены, и вам теперь всё трын-трава. Счастью конец! Но зато наступает покой...
Висит на стенке у меня на гвоздике, как встарь,
Напоминая детства дни, бумажный календарь.
Страниц оторванных листки не вклеить в жизнь назад…
Так много черных чисел в них, так мало красных дат.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.
— Жизнь пуста, если в ней нет подвигов и приключений!
— Вы правы, мой друг... Но жизнь бессмысленна, даже если в ней есть приключения.
Cлайд с цитатой