Прости, любимая, так получилось.
I really can't believe
That you are gone
Feelings of misery
I'm feeling alone
How can I sleep at night
Oh please hurry home
Let me apologize
Cause I know I was wrong
Why did you leave me alone?
Прости, любимая, так получилось.
I really can't believe
That you are gone
Feelings of misery
I'm feeling alone
How can I sleep at night
Oh please hurry home
Let me apologize
Cause I know I was wrong
Why did you leave me alone?
Мы были в ссоре,
И я послал письмо.
Просил прощенья,
Но не дошло оно.
Пришло обратно,
Пришло назад.
Неточен адрес,
Неверен адресат...
— Тебе ещё не надоело читать эту книгу?
— Нет.
— Кстати, о чём она?
— О разном.
— О, да ради бога!
— Она называется «Талман». Она содержит слова нашего великого учителя Шизумаата.
— Чтобы её прочитать, наверно, надо знать язык Драков, так ведь?
— Не помешает.
— Так научи меня языку Драков.
— Эта книга не для тебя, Дэвидж.
— Конечно! Шизумаат слишком хорош для людей?
— Не для всех людей, а лично для тебя!
— Начинаем переходить на личности.
— Ты не забыл, что сказал о Шизумаате?
— Нет, а ты, похоже, забыл, что сказал про Микки Мауса!
— Я сделал плохо. Я... был неправ.
— Я тоже был неправ, что сказал про Шизумаата.
— Что тебе нужно, БоДжек?
— Я не знаю. Я очень пьян, меня слегка тошнит, но я пришёл к тебе, наверное, искупить вину.
— За что?
— Не знаю! Что я там натворил, из-за чего ты исчезла.
— БоДжек...
— Как ты могла меня бросить, когда была так нужна?
— Прости, БоДжек, я думала ты победитель, но ошиблась. Мне тоже нелегко, я рискнула репутацией.
— Да дело не в Оскаре. Как ты могла думать, что в Оскаре? У нас с тобой было нечто большее!
— Ты напился.
— Не только напился. Да, но у меня в голове полный п**дец. Я сломленный, неприспособленный, испорченный... А ты ведёшь себя так, будто вся такая уверенная, но на самом деле, в глубине души ты тоже сломленная. Не знаю, почему ты не даёшь нам шанса быть сломленными вместе? Что тебе в этом не нравится?
Прощай, мой друг, адью, адью!
Ты видел всё как есть,
Вину ужасную мою
Ты хорошенько взвесь,
И пусть пошлёт тебе судьба
За все грехи мои
Побольше чуткого тепла
И преданной любви...
Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик.
Наше отношение к убитым на войне — словно попытка извиниться за то, что мы сами ещё живы...
... я стала бояться слов, значащих многое, главное. Мне кажется, чем чаще я их говорю, тем быстрее приближаюсь к потере.
— Полжизни прошло, а мне нечем похвастаться. Нечем. Я словно отпечаток большого пальца на окне небоскреба. Я — пятно дерьма
на куске туалетной бумаги, которую вынесло в море вместе с миллионами тонн сточных вод.
— Видишь? Послушай, как ты выразил свою мысль. Как красиво и образно. 'Пятно дерьма, которое вынесло в море'. Я бы никогда так не написал.
— Да, я бы тоже. Кажется, это Буковски.