Раз, два, Фредди в гости жди,
Три, четыре, двери затвори,
Пять, шесть, крепче стисни крест,
Семь, восемь, тебя не спать попросим,
Девять, десять, больше не надейся.
Раз, два, Фредди в гости жди,
Три, четыре, двери затвори,
Пять, шесть, крепче стисни крест,
Семь, восемь, тебя не спать попросим,
Девять, десять, больше не надейся.
— Мы не виделись сколько, триста, четыреста лет? Ты ничего не помнишь, да?
— А что именно я должен помнить?
— Ты великий Ван Хельсинг! Тебя обучали монахи и муллы от самого Тибета до Стамбула. Тебе покровительствует Рим, Ван Хельсинг, но, как и на меня, охотится весь остальной мир.
— Святой орден знает о тебе все, не удивительно, что и ты знаешь обо мне.
— Да, но причина не только в этом. У нас давняя история знакомства, Гэбриэл. Ты не спрашивал себя, почему тебя мучают жуткие кошмары? Кошмарные сцены сражений далекого прошлого?
— Откуда ты меня знаешь?
— Хочешь, я немного освежу тебе память? Напомню детали из грешного прошлого!
Кошмары – это когда тебе снится, как ты засыпаешь с сигаретой. Потому что ее никто не потушит. Или когда ты пытаешься вспомнить что-то хорошее, а вместо этого в голове всплывают обрывки старой ссоры.
Неровный стук собственного сердца отдавался в ушах, поэтому невозможно было сказать, преследует его тварь или же осталась на месте, переваривая добычу, и тут Смайт обнаружил, что ему это не так уж и важно. Если она его сожрёт, он погибнет, если не сожрёт, весь остаток жизни ему будут сниться кошмары, что его сожрали. Ни тот, ни другой из вариантов не вызывал желания пережить его.
Кошмарный сон — это ведь в общем-то тоже всего лишь фильм, который крутится у тебя в голове, только это такой фильм, в который можно войти и стать его персонажем.
Похоже, меня засосало в один из жутких кошмаров, в которых бежишь, бежишь так, что легкие разрываются, — а скорости все равно не хватает.
— Где ты был?
— Никеа, Триполи... Пелагония...
— А мы в Акре.
— Тебя тоже мучают кошмары?
— А как же. Это наше проклятие.
Она живёт в мире своих фантазий. Эти фантазии очень страшны, и она реагирует на этот кошмар.
— Мне показалось, тебе снились кошмары?
— Ты не готов еще о них слушать.
— А ты попробуй.
— Я не готова еще ими делиться.
«У меня был ужасный день», — мы повторяем это так часто. Стычка с начальником, расстройство желудка, пробки. Вот что мы описываем как кошмар, хотя на деле никаких ужасов не происходит. Вот мелочи, о которых мы молим — зубная боль, налоговая проверка, кофе, пролитое на одежду. Когда происходит нечто действительно ужасное, мы молим бога, в которого не верим, вернуть нам наши мелкие ужасы и избавить от этого кошмара. Забавно, не правда ли? Потоп на кухне, аллергия, ссора, после которой мы дрожим от ярости... Нам бы полегчало, знай мы, что случится следом? Поняли бы мы тогда, что переживаем лучше моменты нашей жизни?
Это темнота, мрак, а во мраке – все кошмары, которые рождались в ночи с древнейших времен, когда мы, завернутые в шкуры, жались друг к другу в поисках тепла и защиты. А теперь... пора бояться темноты.