Майя Кучерская. Бог дождя

Другие цитаты по теме

... новая волна желания опять, вопреки всему, беспомощно и жадно поднимается в ней, потому что он своими ладонями касается не кожи её, а самого сердца, и с каждым его прикосновением незнакомая раскованность расцветает в ней, и она ему поддается.

Ах, вот в чём. Вот в чём. Смысл этого соединения. Отдавать. Отдавать себя. Губы, язык — теперь немая, глаза — слепая, руки не мои, живот, бёдра, колени — отдавать всё, что тело, но и всё, что внутри — косточки, нервы, душу. Отдалась. Вот в чём. А с Колей, с Колей разве не так? Нет! Вот в чём. Здесь не было насилия, унижения, здесь никто никого не заставлял, а билась одна только спятившая от этого бесконечного ожидания жажда, жажда быть вместе, и в том, чтобы как сейчас, и состояло её призвание. Она для этого. И была. Создана.

Поняла она и то, что любовь — это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать головой, но это обязательно приятие, когда принимаешь всего человека — разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь: больного, раздраженного, уставшего от тебя самой — прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.

Когда начали ходить со свечками вокруг чаши, в комнате стало светлее; наконец-то рассвело, подумала Аня, но вдруг догадалась, что свет разросся не в комнате, а в ней.

И едва не задохнулась она от нахлынувшего восторга, от открывшейся перспективы — бесконечной. Ведь это только начало, едва преступлен порог, и уже так хорошо. А сколько еще ждет впереди, сколько радостей, открытий и тайн жизни во Христе.

... Они оба пылали какой-то первобытной страстью. И пока жизнь не отдалила их друг от друга, Каупервуд представить себе не мог более восхитительного союза. Они не ведали того холодка пресыщенности, который нередко переходит во взаимное отвращение. Эйлин всегда была ему желанна. Он подтрунивал над ней, дурачился, нежничал, зная наперед, что она не оттолкнет его от себя чопорностью или постной миной ханжи и лицемерки. Несмотря на ее горячий, взбалмошный нрав, Эйлин всегда можно было остановить и образумить, если она была неправа. Она же, со своей стороны, не раз давала Каупервуду дельные советы, подсказанные ее женским чутьем.

Затем: страданье длится слишком долго

и слишком тяжело для нас, страданье

от лжелюбви, кивающей на давность

привычки называться правом и

расти в ботву из всей неправоты.

Где, у кого есть право на владенье?

Владенье тем, что и себя не держит,

что лишь себя, подхватывая, ловит,

отбрасывая, как ребенок мяч.

И как не может флотоводец Нику

к форштевню прикрепить насильно, если

своя же собственная легкокрылость

её уносит в светлый ветер моря, -

так женщину никто не призовет,

когда она, не видя нас, уходит

по узенькой полоске жизни, как

сквозь чудо, — и уходит без опаски:

ведь страсть — она не долг и не вина.

Вина — предать свой труд, себя, вина -

в любви не умножать ничьей свободы

своей свободой, что с трудом обрёл.

И нам дано, где любим, только это:

друг друга отпустить; мы держим то,

что нам само упало, ни за что.

Твои прикосновения я узнаю из тысячи, нет, из миллионов.

Я уже это сделала, узнав тебя среди других,

Когда твоя душа приходила ко мне поздней ночью во сне и нежно, с особым трепетом, целовала мои губы, оставляя приятное чувство внутри после пробуждения.

У меня получилось, взглянув в твои полные нежности и любви глаза, узнать уже знакомые черты.

Это волшебно, это невероятно, это завораживает и на мгновенье я забываю как дышать,

Когда мой затуманенный разум после твоих сладких поцелуев озаряет осознание, что это ты:

Тот самый, тот единственный и неповторимый, тот особенный и самый любимый человек, которого я так долго ждала.

Касайся, целуй, ласкай,

Будь нежен и также страстен,

Мой запах вдыхай, желай,

И стань над собой не властен.

Любовь не пробуют на вкус,

Познать её дано лишь сердцу.

И только самый глупый трус,

Пред ней захлопнет свою дверцу.

Познать её дано лишь тем,

Кто может отказаться от свободы,

Отречься от сияющих богем

И с головой нырнуть в бушующие воды.

Хотел любви, так будь готов!

Отдать себя навек и без возврата.

Надев тяжчайше из оков,

Потом поймёшь любовь дороже злата.

Любовь не пробуют на вкус,

Познать её дано лишь сердцу.

И этот пламенный «укус»,

Принять дано лишь мудрецу.

Энергия любви – то единственное, что не поддается повторению, то, что невозможно имитировать. Приемы письма можно перенять, но подлинную страсть взять напрокат невозможно.

Лучше страстно любить и потерять, чем никогда не любить.

Так что — не поддавайся

сомнениям:

они ведь нахлынут,

они могут -

преждевременно

нас поломать.

Мы — лишь смертные.

Но из смертности -

можем бросить вызов судьбе.

И романтика страсти — она ни при чём.

Суть любви есть

жестокость, но

в нашей воле

преобразить эту жестокость,

чтобы жить вместе.

У любви — свои времена года,

за и против резоны,

и всё, что там сердце

бормочет во тьме,

утверждая своё

в конце мая.

Не забудем, что свойство шипов -

рвать плоть, ранить -

и мне это знакомо, -

продирался.

Держись

от шипов подальше,

говорят тебе.

Но невозможно: жить,

избегая

терниев.