Горячее солнце, горячий песок,
Горячие губы, воды бы глоток
В горячей пустыне не видно следа,
Скажи, караванщик, когда же вода?
Учкудук, три колодца,
Защити, защити нас от солнца,
Ты в пустыне спасительный круг, Учкудук!
Горячее солнце, горячий песок,
Горячие губы, воды бы глоток
В горячей пустыне не видно следа,
Скажи, караванщик, когда же вода?
Учкудук, три колодца,
Защити, защити нас от солнца,
Ты в пустыне спасительный круг, Учкудук!
Бывает, идёшь по пустыне, просто уже изнемогаешь от жары, пота и жажды. И вдруг видишь колодец, думаешь: «Наконец-то! Источник!». Падаешь, ползёшь к нему… а там нет колодца. Мираж.
Нет иной любви, иной мечты,
В сердце только музыка и ты!
У любви и музыки есть крылья,
С ними не боюсь я высоты!
Бака-бака-бань, дор уйнань,
Если упадёшь — не плачь, а встань!
Бака-бака-бань, дор уйнань,
Если упадёшь — не плачь, а встань!
... она поцеловала Валькура в лоб робко и быстро, так, что ему показалось, будто его овеяло теплым дыханием или рядом пролетела ласточка.
You are my path, my home, my star,
A beautiful tale within the tale.
And when the dust needs to move on,
I will tuck us in on a bed of snow,
Painting white, silencing the valley we built,
Together we'll sleep devoured by life.
О нет, не в теле — жизнь, а в этих милых
Устах, глазах и пальцах дорогих;
В них Жизнь являет славу дней своих,
Отодвигая мрак и плен могилы.
Я без нее — добыча тех унылых
Воспоминаний и укоров злых,
Что оживают в смертных вздохах — в них,
Часами длясь, пока уходят силы.
Но и тогда есть локон у груди,
Припрятанный — последний дар любимой,
Что разжигает жар, в крови таимый,
И жизнь бежит скорее, и среди
Летящих дней вкруг ночи неизменной
Сияет локон красотой нетленной.
Ночь тиха. По тверди зыбкой
Звёзды южные дрожат.
Очи матери с улыбкой
В ясли тихие глядят.
Ни ушей, ни взоров лишних,
Вот пропели петухи -
И за ангелами в вышних
Славят Бога пастухи.
Ясли тихо светят взору,
Озарён Марии лик.
Звёздный хор к иному хору
Слухом трепетным приник.
И над Ним горит высоко
Та звезда далёких стран;
С ней несут цари востока
Злато, смирну и ладан.
Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.
Мораль: существуют навязчивые идеи; у них нет владельца; книги говорят между собой, и настоящее судебное расследование должно доказать, что виновные – мы.
С одной стороны, мне хочется забыть... Но с другой, я знаю, что только она во всей Вселенной может сделать меня счастливым... Знаешь, я прокручиваю все в голове снова и снова, пытаясь вспомнить, когда все начало рушиться....