— Сегодня я разговаривала с Сосо... Вы выписали ей антидепрессанты?
— Ну, ей было грустно.
— Сразу пичкать таблетками — это плохая идея. Вы даже не обсудили с ней проблему.
— Мы ОБСУДИЛИ проблему. И я решил действовать пока не стало хуже.
— А ещё Вы сказали ей, что никто не любит грустных, и вся депрессия — в воображении.
— И что?
— Когда кто-то ощущает себя уязвимым — им надо дать рассказать о своей боли. А не винить себя за то, что она вообще возникла.
Итак, я нахожусь в депрессии: по-моему, это удачная формулировка. Не могу сказать, что я чувствую себя неполноценным, скорее цена окружающего мира стала для меня слишком высокой.
Мне было горько смотреть на этот мир. Я ненавидел все. Мне ничего не нравилось. Я испытывал такую горечь и злость, какие только могут существовать на свете.
Все так беспокоятся о здоровье физическом, но абсолютно забыли о здоровье моральном.
Когда приходит грусть,
на сердце плохо,
и в душе как-то не по себе становится,
кажется вот-вот жизнь остановится.
Не хочется ничего,
кроме как со всеми поссориться
и закрыться в комнате одному,
чтобы понять
для чего я на свете живу,
для чего общаюсь с теми,
кто меня может предать,
за спиной обо мне
что-нибудь не то сказать.
Не знаю, от чего такое состояние?
Порой мне кажется, что жизнь — это испытание,
В котором я,
В котором ты,
В котором все мы
принимаем участие жизненной игры.
Люди привыкают к своим телам в любом их виде. Если тело здоровое — ждешь, что оно всегда будет тебя слушаться, постоянно, с полуслова. Тело больное — и ожидания другие.
Если перестать притворяться, будто все чертовски паршиво и выхода нет — а именно в этом я себя и убеждал все время, — то лучше не станет, даже наоборот. Уверяя себя в том, что жизнь — дерьмо, ты словно находишься под анестезией, а если перестать это делать, становится понятно, где болит и насколько сильно, и опять же лучше от этого не будет.
Быть в добром здравии — это ваша обязанность перед самим собой, вашими современниками, наследниками и перед прогрессом во всем мире.
Он сказал, что ему грустно и он не знает, отчего. Он сказал, что депрессия — это иная форма грусти, такая, которую не могут облегчить никакие слезы. Это такое чувство безнадежности и одиночества, что тяжело встать утром с кровати, невыносимо трудно собраться с силами, чтобы пойти на работу, или помыться, или хотя бы поесть. Он одновременно испытывал очень сильное чувство и совсем ничего не чувствовал. Он дышал, но будто бы не жил.
Cлайд с цитатой