Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты́,
пространство, разделяющее нас.
И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.
Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.
Мы вместе умирали много раз перед рассветом.
Я вспоминаю, что запомнил — имя, губы и смех в глазах,
воздушность платья, лето...
И сладкое тепло её груди,
и это расстоянье меж сосков,
измеренное сотней долгих поцелуев,
а меж зрачков — биенье сердца и две слезы.
Я так люблю её. До самой глубины глубин.
И до последних взмахов крыла над пропастью,
когда душа и плоть едины.
И плоть уже не плоть.
И не душа — душа.
Жизнь так нелепа без любви. Я понял это.
И я люблю ее жестокость, нежность... И чистоту!
Той ночи не хватает. Пусто.
А голос скрипки летит ко мне сквозь темноту.
Вся кровь моя отравлена тоской.
Повсюду хмурый сумрак.
Бессонница прокурена насквозь.
Печальная постель.
И я теперь другой...
И вот я снова заставляю руку писать
и спорить с тишиной.
Семимиллионный город не станет меньше,
если один человек из него уехал.
Но вот один человек из него уехал,
и город огромный вымер и опустел...
Летело время к синим небесам,
Сбивались в стаи дни, недели...
Мы так хотели верить чудесам,
И звезды лишь для нас двоих горели!
Но наше счастье позабыло путь назад,
Ждут впереди дожди и снежные метели.
Как много не успел тебе тогда сказать,
А нынче поздно, мы на разных параллелях.
Ты знаешь, я теперь пытаюсь рисовать…
Карандашом, словами, даже акварелью,
А впрочем, это просто способ убежать,
Погоня за недостижимой целью…
Я взбиваю подушку мычащим «ты»
За морями, которым конца и края,
В темноте всем телом твои черты,
Как безумное зеркало повторяя.
Летело время к синим небесам,
Сбивались в стаи дни, недели...
Мы так хотели верить чудесам,
И звезды лишь для нас двоих горели!
Но наше счастье позабыло путь назад,
Ждут впереди дожди и снежные метели.
Как много не успел тебе тогда сказать,
А нынче поздно, мы на разных параллелях.
Ты знаешь, я теперь пытаюсь рисовать…
Карандашом, словами, даже акварелью,
А впрочем, это просто способ убежать,
Погоня за недостижимой целью…
Всего страшней для человека
стоять с поникшей головой
и ждать автобуса и века
на опустевшей мостовой.
Что ветру говорят кусты,
листом бедны?
Их речи, видимо, просты,
но нам темны.
Перекрывая лязг ведра,
скрипящий стул -
«Сегодня ты сильней. Вчера
ты меньше дул».
А ветер им — «Грядет зима!»
«О, не губи».
А может быть — «Схожу с ума!»
«Люби! Люби!»
И в сумерках колотит дрожь
мой мезонин...
Их диалог не разберешь,
пока один.
Мы тоскуем не по тем, кем мы были, а по тем, кем так и не стали. Мы тоскуем по всем тем возможностям, которые были нам доступны, но которыми мы так и не воспользовались.
Cлайд с цитатой