Борис Борисович Гребенщиков

Другие цитаты по теме

Зубрила восстаёт против издевательств. Похороны в среду.

Мы под словом «любовь» обычно понимаем «захватить её в собственность и съесть, и запереть в этом ящичке». А любовь надо не запирать, а напротив — открывать. Любовь — это не привязывать к себе, а отпускать.

Если вы видите, что человек смеётся над собой, можете быть совершенно уверены, что он не дурак, так как способность подшучивать над собой — это явный и бесспорный признак ума.

— Ты не можешь просто взять и вытянуть меня из неоткуда! Ты думаешь, что я какой-то херов клоун?

— Возможно.

Юмор – первое, что теряется в переводе.

— Сволочь ты все-таки, — задумчиво протянула я.

Уныние в голосе оборотня мгновенно сменилось на сдержанный смех.

— На том стоим, солнышко.

— И уши у тебя холодные, — тем же задумчивым тоном продолжила я.

— Теплые! Хвостом клянусь!

— Не верю!

— Мой хвост! Я смертельно оскорблен!

– Как Вы считаете, человечество идёт вверх, возвышается, развивается, топчется на месте или деградирует?

– Вы знаете, человечество никуда не идёт. Оно живёт.

Я делаю пародии на людей известных, популярных, а они почти все люди умные.

Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.