Над полями выгнет спину радуга-дуга.
Нам откроет сто тропинок синяя тайга.
Вновь настанет время спелых ягод,
А потом опять на землю лягут
Белые, огромные, роскошные снега,
Как будто праздник!
Будут на тебя звёзды удивлённо смотреть,
Будут над тобою добрые рассветы гореть в пол-неба.
В синей вышине птицы будут радостно петь
И будет песня звенеть над тобой в облаках
На крылатых твоих языках!
Я, ты, он, она! Вместе — целая страна,
Вместе — дружная семья! В слове «мы» — сто тысяч «я»,
Большеглазых, озорных, чёрных, рыжих и льняных,
Грустных и весёлых — в городах и сёлах!
Над тобою солнце светит, родина моя.
Ты прекрасней всех на свете, родина моя!
Я люблю, страна, твои просторы,
Я люблю твои поля и горы,
Сонные озёра и бурлящие моря.
Столько путешествуя, она открыла для себя одну удивительную вещь: ни одни огни ночного города не сравнятся с красотой огней, освещающих родную землю. И даже звёзды на небе сияют ярче там, где твой дом.
Не следует ли раз навсегда отказаться от всякой тоски по родине, от всякой родины, кроме той, которая со мной, пристала как серебо морского песка к коже подошв, живет в глазах, в крови, придает глубину и даль заднему плану каждой жизненной надежды?
И это я всегда вспоминаю при слове «Родина». Оно для меня — это слово — не географическое понятие и даже не моральное, а вот такое — я влюблен, поют знаменитые курские соловьи, мне девятнадцать лет, и я ее проводил первый раз в жизни.
А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.
Ночь дана, чтоб думать и курить
и сквозь дым с тобою говорить.
Хорошо... Пошуркивает мышь,
много звезд в окне и много крыш.
Кость в груди нащупываю я:
родина, вот эта кость — твоя.
Воздух твой, вошедший в грудь мою,
я тебе стихами отдаю.
Синей ночью рдяная ладонь
охраняла вербный твой огонь.
И тоскуют впадины ступней
по земле пронзительной твоей.
Так все тело — только образ твой,
и душа, как небо над Невой.
Покурю и лягу, и засну,
и твою почувствую весну:
угол дома, памятный дубок,
граблями расчесанный песок.
Бессмертное счастие наше
Россией зовётся в веках.
Мы края не видели краше,
А были во многих краях.
Любят люди не за что-нибудь. Любовь не сделка, не договор, не корыстный обмен вещами, не юриспруденция. Любящий любит не потому, что любимое — высоко, велико, огромно. Родители любят детей и дети любят родителей не за высшие добродетели, а потому, что они друг другу родные. Благородный гражданин любит свою Родину также не за то, что она везде и всегда, во всем и непременно велика, высока, богата, прекрасна и пр. Нет. Мы знаем весь тернистый путь нашей страны; мы знаем многие и томительные годы борьбы, недостатка, страданий. Но для сына своей Родины все это — своё, неотъемлемое своё, родное; он с этим живет и с этим погибает; он и есть это самое, а это самое, родное, и есть он сам.
Но знаете, -
Куда бы не вел меня компас мечтаний и памяти,
Какой красотой бы не были вылиты их паперти,
Не будет дороже церквей, и вы все понимаете,
В которых оставил устав, вместо тысячи стран.
То Родина, -
Где зелень полей разбавляет кустами смородину,
Где волк на дороге прощает и тихо уходит,
Где молятся белые люди и солнце восходит,
И мель на реке заменяет любой океан.
Cлайд с цитатой