запах

Некоторое время он оставался сидеть в задумчивом спокойствии и глубокими затяжками вдыхал насыщенный ладаном воздух. И снова самодовольная ухмылка прошла по его лицу. Какой всё-таки жалкий аромат у этого Бога! Какой смехотворно-дурной запах он распространяет. То, что клубилось в кадильницах — даже и не настоящий ладан. Это был плохой суррогат, с примесью липового угля, и корицы, и селитры. Бог вонял. Бог был маленькой жалкой вонючкой.

Если у радости был бы запах, она пахла бы именно так — волнующе и празднично.

Когда он добавил к смеси жидкость, комнату затопил резкий запах формалина. Поначалу он ненавидел этот запах. Но потом научился ценить его, зная, что тот символизирует, – вечность. Бальзамирующая жидкость препятствовала разложению. «Пока смерть не разлучит нас» – концепция, мягко говоря, непритязательная. Истинная любовь должна преодолеть эту вершину.

В помещении пахло кожей переплётов. И властью. Здесь пахло властью. Именно так власть и должна пахнуть. Вечностью. Бессмертием. Безграничностью.

Запахи – чертовски важная часть жизни. Любой аромат — это как будка телепортации. Вдохнул – и перенесся в то время и место, где впервые его уловил. Иногда я где-то слышу парфюм, похожий на мыло, которым умывался мой отец. По правде, я не встречал других людей, которые бы им пользовались. Поэтому я воспринимаю этот запах как привет, который отец передает мне из другой жизни.

Я выгляжу как бабушка Дейзи... И пахну как бабушка Дейзи! Убей меня, Гарри.

— Я Бриллиант Чанг.

— Бриллиант Чанг мертв.

— Возможно. Иногда я думаю, разве это рай? По запаху не похоже, а значит, я все-таки жив.