Каждый, кого коснется Эрот, становится поэтом.
Я ломаю строку, между тьмой разрываюсь и светом,
Мне вовек не избыть возвышающей душу мечты,
Что никто не дерзнёт прозываться поэтом,
Не постигнув величья дарованной нам красоты.
Каждый, кого коснется Эрот, становится поэтом.
Я ломаю строку, между тьмой разрываюсь и светом,
Мне вовек не избыть возвышающей душу мечты,
Что никто не дерзнёт прозываться поэтом,
Не постигнув величья дарованной нам красоты.
В голых рощах веял холод...
Ты светился меж сухих,
Мертвых листьев... Я был молод,
Я слагал свой первый стих -
И навек сроднился с чистой
Молодой моей душой
Влажно — свежий, водянистый,
Кисловатый запах твой!
Свои стихи пишу с трудом,
Перевожу чужие.
А перевод — нелегкий труд.
Весь день чужие мысли прут
В мозги мои тугие.
— Стихи хорошие, но прочли вы их скверно.
— Вам видней...
— Еще бы.
— Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю.
— Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.
Не хожен путь
И не прост подъем,
Но будь ты большим иль малым.
А только — вперед,
За бегущим днем,
Как за огненным валом,
За ним, за ним, -
Не тебе одному
Бедой грозит передышка, -
За валом огня.
И плотней к нему.
Сробел и отстал — крышка.
Такая служба твоя, поэт,
И весь ты в. ней без остатка.
Если б не было в мире зеркал,
Мир на много скучнее бы стал.
Если б не было в мире стихов,
Больше было бы слёз и грехов
И была бы, пожалуй, грустней
Невралгических этих дней
Кошки-мышкина беготня —
Если б не было в мире меня.
Хвала и хула обратились к поэту:
«Кто друг твой, кто враг твой — скажи по секрету».
«Вы обе — и это совсем не секрет -
Друзья и враги мне», — ответил поэт.
У поэта два царства: одно из лучей
Ярко блещет — лазурное, ясное;
А другое безмесячной ночи темней,
Как глухая темница ненастное.
В тёмном царстве влачится ряд пасмурных дней,
А в лазурном — мгновенье прекрасное.
— Иногда ты меня огорчаешь.
— Иногда ты поступаешь со мной так же.
— Но хорошо это или плохо; в довольствии или в раздоре — в моей жизни нет смысла без тебя.
— А в моей — без тебя.