Не важно, как думают все,
Не важно, что их миллионы.
Забудь про свою уникальность,
Твори системы, меняй законы.
0.00
На что ты готов ради бунта,
что способен сделать в знак протеста,
что найти и что потерять,
и кого поставить на место?
Rise in Rage — 30 дней молчания
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойЗа пафосом не скрыть
отсутствие ума.
Молчанье – золото,
твои слова – кусок дерьма.
Как насчёт того, чтобы замолчать?
Нашёл силы сказать –
найди силы заткнуться.
На что ты готов ради бунта,
что способен сделать в знак протеста,
что найти и что потерять,
и кого поставить на место?
Возможно ли, что вся история человечества ложно истолкована? Что все прошедшее искажено, ибо нам вечно толкуют о массах, тогда как дело совсем не в толпе, а в том единственном, вкруг кого она теснилась, потому что он был ей чужд и он умирал?
— ... в этом наша уникальность!
— Все по-своему уникальны.
— Тогда выходит, что никто не уникален.
Наш мужественный Национальный легион наголову разбил трусливые орды наших внутренних врагов.
Пока хавает пипл, пока требуют массы, насос качает из трупов души — час за часом.
Мотор, превращающий нетленный дух в баксы. Машина запущена, зомби требуют мяса.
Вы не должны быть величайшим певцом в мире. Всё, что нужно для серьёзного успеха – это быть уникальным. Всякий раз, когда вы открываете рот, люди знают: «О, это Ван Моррисон». Или: «А вот Боб Дилан». Или: «Боно». Вы должны иметь характерный голос, который сродни уникальному отпечатку пальца. Тогда ваш тембр сделает за вас половину работы.
Вчера выступил брат безвременно усопшего Флойда в Конгрессе. Он там много чего сказал, но он сказал главное. Это другая крайняя точка по сравнению с Байденом. Он сказал: «... мы обязаны не допустить, чтобы смерть моего несчастного брата оказалась бессмысленной. Мы должны сделать всё, чтобы эта жертва послужила радикальным изменениям нашей жизни, нашего государства и всего остального». Все ясно, да? «Сакральная жертва». Для технологии она сакральная. Точка сформирована. Теперь внутри. Внутри — это меньшинства. Обиженные, угнетаемые, и, кстати, распаливаемые на этом. Они жаждут господства через насилие. Не власти, а именно господства. Потому что власть основывается на добровольном подчинении, а господство — на насилии. Они хотят господства. Отсюда — целование сапог и изгнанный профессор. Потому что если ты, профессор, нам не подчиняешься, пошел вон отсюда. А вообще-то придём и спалим тебе дом. Вот что будет там происходить. Поэтому эта общность столкнется со страхом. К которому они не привыкли. Это интересно, что будет происходить с этими гражданами, когда к ним будут применять насилие в том случае, если они не подчиняются.
Разве смогли бы мы жить без тайного стремления к бунту, без протеста, без неприятия судьбы, какой бы завидной она ни казалась тем, кому не нужно ее нести?