— (...) Знаешь, иногда я думаю, что хотела бы стать Анной.
— Ты же ничего не знаешь о ней. Сколько шишек она набила, прежде чем стала... Анной.
— (...) Знаешь, иногда я думаю, что хотела бы стать Анной.
— Ты же ничего не знаешь о ней. Сколько шишек она набила, прежде чем стала... Анной.
Ошибка ткача, дрожание его рук делают рисунок неповторимым, что и соответствует бренности мира.
У всех нас есть неистребимая потребность быть принятыми. Но необходимо доверять собственной уникальности. Даже если остальным ваши убеждения кажутся глупыми или странными. Даже если все стадо блеет, что это бред.
Если ты не можешь стать необыкновенным прямой дорогой, так не добраться до этого и кривым путем.
Жил-был мальчик, только не спрашивайте меня где, и он не мог ни читать, ни писать. Как он ни старался, он не мог запомнить, что «Б» идет после «А». Слова были его врагами, они танцевали перед его глазами, двигались и вертелись, прыгали и скакали, мучая его. Учеба изматывала его, но с кем ему было поделиться своим горем? Его мозг был набит до предела, алфавит танцевал, как на дискотеке! И настал день, когда бедный мальчик не выдержал груза занятий. Все потешались над ним, но он храбрился. А потом, однажды, он поразил всех. Мир был потрясен, услышав его теорию. Угадайте, кто это был?
Чтобы ты ни думала, он далеко не уникален. Кочевая жизнь учит разбираться в людях, а они в большинстве своем мало чем отличаются друг от друга.
Креативность — это значит взять уже известные элементы и соединить их уникальным образом.
Невыносима сама мысль о том, что наша судьба не уникальна, что все происходящее в нашей жизни происходило также и с другими людьми и что мы лишь снова и снова участвуем в одних и тех же порядком потускневших приключениях.
Безусловно все люди особенные. Со стороны оно, может, и не всегда видно, но это сто процентов.